И еще осознаю, что я ни за что не хочу вот так без спроса рыться в папиной голове.
Дверь распахивается.
Папа, одетый в домашнюю одежду, стоит на пороге.
Он видит меня и собирается широко улыбнуться, но тут его взгляд перемещается мне за спину и улыбка исчезает с его лица без следа. Он хмурится и снова переводит взгляд на меня.
— Дочка, здравствуй. Как у тебя дела?
— Пап, привет, — говорю я, — вот, решили заехать. Мне надо с тобой поговорить. А это Демид. Мой… знакомый.
Папа кивает и пропускает нас вперед. Несколько суетливо.
Вообще, за последнее время он изменился. Движения прерывистые, взгляд бегает по сторонам. Кажется, что он даже стал чуть меньше ростом. И лицо несколько осунулось.
— Пап, у вас все в порядке? — спрашиваю я, когда мы входим в узкую темную прихожую.
— Да, дочка, все отлично.
— Как Елена и дети?
— Хорошо. Сейчас они пошли прогуляться в парке.
— А твое здоровье?
— Тоже все отлично.
— Что ж, — произношу нерешительно, продолжая приглядываться к папе.
— Проходите на кухню, — предлагает он и я согласно киваю.
"
"Кухня здесь маленькая до безобразия. Когда в ней оказываемся мы втроем, особенно Демид, она вообще сужается до размеров спичечного коробка.
Папа смотрит на нас несколько секунд, а потом кидается к чайнику.
— Сейчас чайник поставлю, — начинает суетиться он.
Я сажусь на табурет. Демид устраивается на подоконнике с полностью отсутствующим видом и начинает посматривать в окно. Тем не менее, я вижу, что папу беспокоит его присутствие.
Я размышляю с чего мне начать разговор и решаю, что начну с самого главного.
Пока есть такая хорошая возможность и Елена с детьми еще не вернулись с прогулки.
— Пап, расскажи мне о маме, — прошу я.
Раздается звон, потому что чашка в руках папы вылетает из рук. Хорошо, что падает на тумбу, а не на пол, иначе бы разбилась.
— Ээээ, — тянет папа, и в очередной раз косится на Демида, — что именно рассказать?
— Как она умерла? — начинаю с самого волнующего.
— Ну, я ведь рассказывал тебе. Сердечный приступ.
— Да, я помню, ты говорил.
Это случилось, когда мне было почти два года. Но мне важно узнать, как именно это произошло.
— Что ты имеешь в виду? — напрягается отец.
Он наливает три чашки чая, но едва ли может переставить их на стол. Руки его мелко подрагивают, и когда он берется за ручки это становится сильно заметным.
Демид отворачивается от окна и наблюдает за его действиями из-под ресниц, чем, кажется, еще сильнее нервирует папу.
— Давай помогу, — не выдерживаю я.
