Последнего полета над бездной…
Вот, что я бы хотела почувствовать и ощутить в тот момент, когда стало бы ясно, что мои дни сочтены.
И такая смерть стала бы для меня подарком.
Но мы не выбираем, как нам умирать.
Зато мы можем решать, ради чего мы умираем.
Я знаю, во имя чего. Я спрятала ее надежно и от меня он точно не узнает ни о том, что она осталась жива, ни о ее местонахождении.
Моя дочь будет жить и расти в безопасности. Подальше от них и их безумного мира.
Я понимаю, что этот вдох будет моим последним вдохом, но я принимаю это.
Ради нее.
А потом все темнеет у меня перед глазами.
Только я не умерла.
Я чувствую крепкие уверенные руки, которые обнимают меня и не дают мне упасть.
А еще я по-прежнему могу дышать.
И я дышу.
Вдыхаю полной грудью, наполняя свои легкие кислородом до отказа, и у меня получается.
Тогда я делаю следующий вдох, а потом еще и еще.
— Ульяна, ты меня слышишь?
Голос Демида прорывается сквозь туманную пелену, и я неуверенно киваю.
А потом сознание возвращается ко мне.
Я понимаю, что мы все еще в кухне в квартире Демида, а ""Кощей"" пялится на меня своими водянистыми глазами."
"— Извините, у меня неожиданно закружилась голова, — хриплю я.
— Я предупреждал, не стоило пробовать на ней свои штучки, Валентин, — цедит Демид и сейчас в его голосе нет и ноты расслабленности.
Сейчас в нем сталь и почти неприкрытая угроза.
Старик дергает впалой щекой, но по-прежнему наблюдает за мной. Опасность подступает ко мне вплотную.
Я вдруг понимаю, что не хочу, чтобы он догадался о том, что именно я только что смогла увидеть.
Чтобы вообще подумал, что я что-то увидела.
Он… он убил ее? Эту женщину? Да, он задушил ее.
И… если такое вообще в принципе возможно, я на секунду оказалась на ее месте, в ее теле.
За минуту до ее смерти, а в том, что она умерла, сомнений нет.
Почувствовала весь ее ужас и ее боль.
Боже, разве такое возможно? Это ведь не просто чтение мыслей, это…
— Вы убедились в том, в чем хотели, а теперь будьте любезны оставить нас одних, — произносит между тем Демид, и боковым зрением я вижу, как хозяин трости поднимается с дивана.
За все время он не проронил ни слова, так и оставшись сторонним наблюдателем. Но зато первым идет на выход. Определенно из этой троицы он нравится мне больше всех.
Отец Демида и «Кощей» выглядят сильно злыми, но не рискуют перечить, и друг за другом направляются к выходу с кухни.
Демид подводит меня к дивану, усаживает на него, а сам идет провожать незванных гостей.
