Разве что он…
Но я не могу со всей определенностью это утверждать.
В любом случае, мы точно никакая не пара.
Хотя, если после этого своего предположения они уйдут, то пусть думают и утверждают, что хотят.
— Валентин, — поаккуратнее с моей девчонкой, — говорит вдруг Демид, и я чувствую его прямо за своей спиной.
И мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, он не в восторге от того, что старик дотронулся до меня.
Здорово.
Теперь я чувствую не только приближение Демида, хоть он и двигается практически бесшумно.
Еще могу считывать выражение его лица, не оборачиваясь. Может и до мыслей дойдет дело.
Тонкие губы «Кощея» расплываются в хищной улыбке, показывая ряд мелких острых зубов, над которыми поработали дантисты.
— Одного не понимаю, — произносит тот, но, слава богам, отпускает мою руку, — как ты ее так оперативно вычислил.
Легкое колебание воздуха. Должно быть, Демид пожимает плечами.
Именно это я имела в виду, когда говорила, что он так поступает, когда не хочет отвечать на вопрос.
Всего-то стоило принудить меня к сексу с ним, и я начала угадывать его последующие действия и перенимать привычки.
Хотя, на месте Демида, я бы тоже не стала отвечать. Ни на один его вопрос, каким бы он ни был.
Размышляю об этом, продолжая всматриваться в неприятное лицо мужчины.
Снова решаю испытать свои способности по чтению мыслей. Только теперь делаю это не в лоб, как за минуту до этого с отцом Усманова. Сейчас я двигаюсь осторожно, чтобы успеть остановиться, если на моем пути вдруг снова вырастет стена.
Тогда я посмотрю, нельзя ли эту стену как-нибудь обойти.
Шаг, еще шаг, и еще один. А потом…
Потом я чувствую, как на моем горле крепко сжимается ладонь, больно впиваясь в кожу чем-то твердым и выпуклым. Перстнем. Она сдавливает, лишая кислорода, а злобное, перекошенное яростью лицо «Кощея» нависает надо мной.
— Сейчас ты сдохнешь, проклятая сука, — шипит он, разбрызгиваясь слюной и мне так горько оттого, что это мерзкое и отвратительное лицо старика — последнее, что я увижу перед смертью.
Мы можем сами выбирать, как нам жить, так почему тогда мы не можем решать, как нам умереть? Почему кто-то решает это за нас?
Если бы я знала, что все так закончится… Что он каким-то образом выследит меня и узнает мою тайну… Я бы лучше шагнула с обрыва.
Красота горных вершин под закатным небом, ветер в лицо и захватывающее дух неповторимое и нереальное ощущение свободного полета.
