Решением самых разных проблем, при этом не имеющих отношения к сексу и всему, что с ним связано.
А потому до этого самого момента я даже не знала, что бывает вот так.
Сладко-ноюще, пошло-шокирующе, томительно-восхитительно."
"Короткий миг, и мое удовольствие достигает такой высоты, что тело взрывается, не выдерживая. Я утопаю в такой мощнейшей волне наслаждения, что не могу сдержать ни криков, ни стонов, рвущихся из моих приоткрытых искусанных до крови губ.
Черт, да это просто рай на земле.
Нет, это намного лучше.
Это фантастически. Нереально.
Божественно, несмотря на весь шокирующий ужас происходящего.
Но уже в следующую секунду меня пронзает настолько острая боль, что я снова ору, только уже от боли, страха и отчаяния.
Эта боль ослепляет, и я начинаю судорожно хватать ртом воздух. С новой силой вцепляюсь в плечи Демида. Так сильно впиваюсь ногтями в его кожу, что на ней, скорее всего останутся отпечатки.
— Шшшш, все хорошо, все уже позади, — шепчет он мне на ухо, а я вдруг с ужасающей ясностью понимаю, что он и есть причина этой боли.
То, чего я так боялась и старалась избежать всеми силами все же произошло.
Он вошел в меня.
Едва я потеряла бдительность, как он воспользовался этим.
Вошел, заполнив собой, и без лишних раздумий лишил меня девственности.
Боже, он и сейчас во мне.
Наблюдает за мной, продолжая удерживать за волосы, и одновременно с этим он во мне.
В какой-то момент он успел снять с меня трусики, разделся до конца сам.
Расположился между моими раздвинутыми коленями и теперь медленно двигает бедрами, с каждым толчком погружая свой член все глубже, глубже и глубже в меня.
Демид Усманов.
Тот, кого я ненавижу всей душой и боюсь больше всех на свете.
Прямо сейчас и против моей воли он имеет меня, становясь моим первым гребаным сексуальным опытом, а заодно и моим первым мужчиной.
Тем, кого мне дико хочется убить прямо сейчас, причем с особой жестокостью.
Глава 32
— Сейчас легче? — интересуется Усманов, и его вопрос вызывает у меня нервный смешок.
— Навряд ли мне станет легче, даже когда ты слезешь с меня, — отвечаю ему и охаю от его следующего толчка.
Но этот возглас скорее похож на стон, говорящий о том, что мне не так уж неприятно все, что он делает. Вот же черт.
— Определенно тебе уже не так больно, — говорит он и целует уголок моих губ, отчего я резко дергаюсь, молясь про себя, чтобы он не захотел углубить поцелуй.
К моему счастью, этого не происходит.
Слава всем богам, что он оставил в покое мои футболку и грудь.
