Там есть безопасное жилье, где никто не сможет тебя отследить и где мы смогли бы скрываться достаточно долгое время. До того момента, пока ты полностью не придешь в себя и не выяснишь все о своих способностях. Особняк с кучей свободных комнат, удобной мебелью и холодильником, под завязку забитой едой.
И где я, наконец, избавлюсь от навязчивого и выбивающего почву из-под ног внимания Усманова, напрочь пропитанного желанием то и дело прикасаться ко мне. Избавлюсь от его огненных рук на мне и его горячего дыхания рядом с моим ухом.
Вдохну полной грудью. Перестану ощущать непонятную тянущую боль внизу живота и мурашки, то и дело пробегающие по спине, стоит ему оказаться в одном помещении со мной.
Мне очень хочется оказаться в таком месте.
— Ну как? — спрашивает Кристиан.
— Звучит заманчиво, — соглашаюсь я.
— Еще как заманчиво, — смеется он, подмигивает мне и сворачивает на проселочную дорогу.
Я улыбаюсь в ответ, еще не зная, что вижу улыбку этого парня в самый последний раз.
Потому что дальше происходит то, во что я просто не могу поверить, как бы не пыталась.
Но ведь события происходят вне зависимости от того, верим мы в них или нет. Неприятности не спрашивают нашего разрешения, чтобы обрушиться на нас. Они просто накрывают, подавляя под гнетом страха и ужаса, нарастают словно снежный ком. И мы уже ничего не можем с этим поделать.
Визг шин и режущий слух звук автоматной очереди, точно такой, как обычно показывают в боевиках, раздается неожиданно. Джип резко уводит вправо, отчего меня с силой впечатывает в дверцу машины.
Кристиан дает по тормозам и пытается вывернуть руль. Ему бы удалось, но выстрелы повторяются вновь, а потом снова.
В ужасе я наблюдаю за тем, как на виске Кристиана появляется кровь. Еще одно кровавое пятно расползается прямо на его груди.
— Нет, Кристиан, — ору я, а в следующий момент машина замирает, и парень заваливается вперед, прямо на руль.
Я слышу вокруг себя целую какофонию звуков.
Окрики, щелчки распахивающихся и закрывающихся дверей. Глаза ослепляет свет фар.
Но я вижу перед собой только парня, что умирает прямо у меня на глазах."
"Не медля ни секунды, и не боясь сделать еще хуже, потому что хуже просто некуда, я тянусь к Кристиану, отодвигаю его обмякшее тело от руля и прикладываю к нему ладони.
Одну к груди. К месту, насквозь пропитанному кровью, а вторую к голове.
Мне тяжело смотреть на него, меня просто трясет. Но я должна. Я должна попытаться ему помочь. Сделать все возможное и невозможное, чтобы он выжил.
