Выйдя вниз, я обнаружила, что в зале был растоплен камин, который длинной прямоугольной стеной из отполированного до блеска камня, металла и стекла делил огромное пространство на гостиную и столовую, а Лат хлопотал у стола, накрывая завтрак. Увидев одну тарелку, я поняла, что Барретт завтракать не стал, и, наморщив нос, села есть в одиночестве.
Рассматривая плясавшее по ровным отшлифованным камням пламя, я улыбнулась — на этот огонь можно было смотреть вечно: он успокаивал и завораживал, придавая уют холодной обстановке дома.
Поднявшись к себе, я открыла свой лэптоп, намереваясь выполнить как можно больше заданий, чтобы освободить свое время в Германии, но меня не оставляла картинка мерцавшей теплоты в очаге в стиле хай-тек, и я решила, что выходные перед поездкой в Германию я проведу у камина с немецкими текстами. Захватив с собой все необходимое для учебы, я вновь спустилась вниз, но зайдя в зал, от удивления приподняла брови.
Несмотря на то, что и в хозяйской спальне, и в кабинете был камин, Барретт оккупировал диван в зале — положив ноги на кожаный квадратный пуф размером с аэродром, он ""общался"" со своим лучшим другом — лэптопом.
""Надо же, как мысли сошлись"", — отметила я про себя, подходя к дивану — в кресло мне совсем не хотелось садиться.
— Могу я…? — внимательно посмотрела я на него.
Барретт кивнул, и я, поудобнее устроившись рядом, уперлась пятками в его бедро и, расположив ноут на коленях, погрузилась в учебу.
Не знаю, сколько прошло времени, как внезапно я почувствовала на своей щиколотке его горячую ладонь. Боясь пошевелиться, я украдкой посмотрела на Барретта — он, задумавшись, что-то сосредоточенно изучал на своем мониторе, а его указательный палец выводил незамысловатый узор на моей лодыжке. Я понимала, что он, полностью погруженный в свой мир, делал это машинально, без какого либо осознания или цели — так обычно вертят авторучку в руках или постукивают пальцами по столу, когда решают какой-то вопрос.
Но для меня это было еще одним показателем того, что в моем присутствии он мог снять маску, будто я являлась кем-то неотъемлемым от него.
Я перевела взгляд на камин и замерла, наблюдая за пляшущими языками пламени, — они мне напоминали клавиши фортепиано, по которым незримой рукой играла стихия огня, создавая тихую мелодию для нас с Ричардом.
