Глянув на свое отражение в экране, я отметила все те же припухшие от солнца губы, розовый румянец, немного растрепавшиеся на ветру волосы, но теперь не отвела взгляда и не стала более сравнивать себя с Мартой. Разгладив рукава-фонарики белого льняного сарафана, я заправила непослушные пряди в косу и побежала к наружной лестнице, как внезапно услышала гудение. Перегнувшись через леер, я увидела, что боковая панель ""Нарушителя"" начала медленно приподниматься, готовясь принять на борт катер.
Было забавно наблюдать, как Косатка, подняв плавник, терпеливо ждала, когда ее детище, нагулявшись на морских волнах, вновь заберется под ""крыло"" родителя.
Но Барретт не торопился подниматься наверх. Судя по всему, он сделал остановку палубой ниже, где располагался кабинет и спорткомплекс.
""Либо работает, либо пошел тренироваться"", — вздохнула я, а тем временем на палубе появился услужливый персонал — два азиата средних лет, которые молча начали сервировать стол к ланчу и заполнять его ароматными изысками из морепродуктов.
Не желая приступать к еде без Ричарда, я вернулась на диван и, открыв лэптоп, вновь погрузилась в учебу.
Скоро со стороны трапа послышались приближающиеся шаги, а следом появился и сам Барретт. Он был без пиджака — лишь в тонкой рубашке и брюках, и как обычно, с телефоном в руке. Его стальные глаза отливали синевой на фоне Соляриса, а его загоревшее лицо не выражало ничего, кроме спокойствия. ""Будто металл, тронутый солнечной бронзой"", — тихо улыбнулась я и встала ему навстречу.
— Почему не ешь? — спросил он, подходя к столу.
— Тебя ждала, — пожала я плечами и потянулась к его щеке.
Не успели мои губы коснуться острой скулы, как Барретт отстранился, однако мне было приятнее думать, что пусть и на долю секунды, но моя нежность была принята.
Положив телефон на стол, он начал расстегивать манжеты, а я непроизвольно протянула руку, желая помочь. Ричард не возражал — небольшой ритуал, который иногда был допустим.
— Лат сказал, мы сегодня идем на ужин к Чоенгам, — начала я разговор, бережно расстегивая левый манжет.
— В семь выезжаем, — проинформировал он, пока я аккуратно снимала запонку.
— Раттана рассказывала, что это удивительно красочный праздник, — улыбнулась я, как внезапно услышала тихий, но недовольный голос:
— Что это?
Он держал меня за кисть и рассматривал испачканный кровью пластырь.
— Ничего страшного, — попыталась я отдернуть руку, но он плотно фиксировал мое предплечье.
