Тогда бы всего этого не случилось… Это меня Бог наказал… — повторяла она свою мантру снова и снова, и я слышала, как она глотает слезы.
От этого сбивчивого монолога у меня все перевернулось внутри, и я попыталась ее успокоить и выяснить, в чем дело.
— Эльза, это неважно. Я не держу обиду. Что случилось?
Тишина и затем ее далекий голос.
— Сын в реанимации.
— Господи! — выпалила я, от шока прикрывая ладонью рот, чтобы не заплакать."
"""Чёрт! Он все-таки гонял на мотоцикле в дождь и разбился!"" — первое, что я подумала, зная о его любви к экстриму, а моя мысль уже работала дальше.
— Когда это произошло?
— Недавно привезли.
— Эльза, я сейчас приеду! — выпалила я, быстро вставая с кресла.
— Нет! — внезапно услышала я ее резкий отказ, словно удар. — Не приезжай, — чуть более спокойно продолжила она. — Ты ему не поможешь.
Я вздохнула, понимая, что сейчас Эльза не хотела никого видеть, кроме сына, и была на взводе, если даже провела параллель с ""комой"" Барретта.
Подойдя к стеклянной стене, я уперлась в нее лбом, чтобы унять дрожь от этих новостей, и аккуратно спросила, желая выяснить детали:
— Как это произошло? Он… он попал в аварию?
Но Эльза молчала, и эта тишина в трубке показалась мне какой-то зловещей.
По мере того, как она продолжала молчать, тишина, как нарастающая лавина, сперва медленно надвигалась, а затем, набирая скорость, неслась на меня снежным комом и, наконец, обрушилась на мое сознание тяжелым ледяным потоком — я ощущала эту холодную пустоту кожей, она была липкой, словно кровь на пальцах, и в моей душе все похолодело от ужаса.
— Как. Это. Произошло? — повторила я, проговаривая каждое слово, а мой мозг начал неумолимо восстанавливать события. И я вспомнила. Вспомнила, что мне снилось ночью. Вспомнила, откуда пришло то состояние дежавю. Я вспомнила ВСЁ.
Мне снилась моя комната на базе. Я сидела в постели, а ко мне приближался темный силуэт, который беспрепятственно прошел через охрану у двери.
Я его совсем не боялась, словно уже знала. Он был без маски, но черты лица были размыты, будто он сам не позволял его увидеть, и я, не отводя от него глаз, пыталась его то ли вспомнить, то ли узнать. Внезапно краем глаза я увидела какое-то шевеление внизу и, опустив взгляд, ужаснулась. На полу у моей двери лежал пес — немецкая овчарка — он был в крови, его глаза были закрыты, а его дыхание было сбитым и неровным.
