По-хорошему — пока не посыпались проблемы, я обязан самоустраниться. Но не могу — точка невозврата пройдена. И теперь я либо солью свою монетку вообще зазря, либо, как и должен, разменяю на неё хорошую большую партию. Третьего для меня не дано.
А вот девочка… она, увы, проиграет в любом случае. Уже проиграла, в тот момент, когда я доработал и передал схему на утверждение. Все последующие годы вопрос стоял лишь в сроках — когда я найду её, чтобы приступить к делу.
Счастливое это было время — я просто работал ради большего! Меньшего не существовало.
Не было этих глазищ и веснушек на щеках, нежных губ и секретного созвездия родинок на правой груди. Взрывного характера и бездонной души, в которую хочется с разбегу, как в омут. И там и статься. С нею. Просто зависнуть в невесомости и любить: на максималках, но неторопливо, смакуя каждый момент и не думая о том, сколько нам осталось — год, неделя? Пара минут?
Жизнь такая сука — никогда не знаешь, в какой миг оборвётся.
Загадывать наперёд глупо. Планировать «долго и счастливо» — лишь тратить впустую драгоценное время. Нужно успевать здесь и сейчас. С тем, к кому тянет, без кого не дышится…
Но это для нормальных людей. А мудакам вроде меня калёным железом на лбу выжигать надо: «Бездушная тварь. Не влюбляться!»..
Глава 22
В следующие несколько дней общий темп моей жизни резко упал. Я получила от Гордеева указание сидеть в его отсутствие в отеле, и желания нарушать этот приказ не возникало.
Да какой там из отеля — я сейчас даже из номера боялась выйти!
Днём было скучно. Я изнывала от безделья и неопределённости. Но ещё больше — от угрызений совести. Я не хотела иметь ничего общего с теми, кто торгует наркотой. И какая же злая ирония в том, что именно от них я дождалась помощи для Верки, вместо того чтобы гордо развернутся и уйти в закат!
На фоне этих естественных душевных терзаний, мне как-то совершенно ненормально хотелось узнать хоть какую-нибудь, хоть самую малюсенькую подробность о том, что же сделал Гордееву за самоуправство Коломоец.
Прям аж зудело от любопытства! Но этого мне докладывать никто не собирался, а самой спросить у Сергея гордость не позволяла. Я вообще старательно воротила от него нос и играла в молчанку, втайне наслаждаясь тем, что это его, кажется, реально расстраивает, и в тоже время коря себя за то, что меня вообще волнует, что думает обо мне этот наркоделец.
