— Ну пожалуйста, не сегодня!
— Ещё раз, что случилось?
— Ничего, просто мне плохо. У меня болит голова и тошнит. Ты же не хочешь, чтобы я там блеванула?
— Слушай сюда! — резко притянув к себе, почти прижался Гордеев губами к моему уху. — Ты не можешь слиться сегодня. Вот именно сегодня ты НЕ МОЖЕШЬ! Поняла?
— Ну пожалуйста… Только один раз! — По щеке скользнула слеза.
Секьюрити остальных гостей начали прислушиваться к ссоре. Гордеев с нервным выдохом мотнул головой.
— Так, ладно… За мной.
Мы вышли из вип-зоны в общую — подальше от навострённых ушей чужой охраны.
— Я говорил, что у Коломойца сейчас глобальные заморочки происходят? Так вот, сегодня один из самых важных дней. И ты не имеешь права всё херить!
— Да причём здесь я, вообще? Что я там есть, что меня нету — какая разница?
— Ты теперь часть его имиджа. И именно сегодня ты очень важная его часть.
Я подняла испуганный взгляд. Сама не верила в то, что собираюсь сказать, но других вариантов происходящего у меня просто не было.
— Вы что… собираетесь подложить меня под кого-то?
— Ну что ты несешь?!
— Тогда что?
Он шумно выдохнул, помолчал.
— Ладно, давай по-другому. Если сегодня ты доработаешь смену без выкрутасов, твой контракт будет исчерпан уже завтра. Утром же я принесу деньги и отвезу тебя туда, куда скажешь. И всё, ты свободна.
— Ты не ответил на вопрос, — упрямо нахмурилась я. — Зачем я вам так нужна именно сегодня?
— Послушай, Слав, это всё не имеет значения. Ты всё равно не поймёшь, это слишком сложно. Главное — тебе нечего бояться, и сегодня ты доберёшься до гостиницы целая и невредимая.
Обещаю.
— Сегодня? — нервно усмехнулась я.
— И завтра тоже.
— Круто. А как насчёт послезавтра, после-после завтра и вообще потом, когда я останусь со всем этим дерьмом один на один?
— Ты можешь не уходить пока всё не уляжется. Тебя никто не гонит.
— То есть, ты как бы и не отрицаешь, что вне Коломойца я сейчас просто вожделенный трофей для всех этих уродов, которые только и ждут удобного момента чтобы меня трахнуть? Просто, ради спорта.
Так что ли?!
— Ты себя сильно переоцениваешь, девочка, — обидно усмехнулся он. — Хапнула внимания, думаешь, на тебе свет клином сошёлся, да? Но на самом деле, стоит только перестать отсвечивать, и уже через пару недель о тебе никто даже не вспомнит. И это, между прочим, самая большая боль любой эскортницы. Звёзды всегда гаснут стремительно, запомни это. — Глянул на часы. — Всё, надо идти."
"— Я не могу! — обречённо обхватила я себя руками.
