Где реакция минус, где плюс? Какой ответ с утвердительным контекстом, какой нет? Я заполняла лист едва ли не наугад, скорее додумывая нужный ответ, чем распознавая его в словах Гордеева.
Кроме того, я сильно отвлекалась на него самого. Он был неадеквашка, но такой милый! Особенно, когда начинал пошлить. А делал он это часто и всё откровеннее. И как классно у него это получалось! С каким щекотливым смаком и юмором! Мне словно неожиданно показали оборотную сторону луны — живого, вполне себе неидеального Гордеева.
Вернее… идеального!
Всё чаще проскакивали шальные мыслишки — а что, если… Я ведь могла выпытать у него сейчас что угодно. Подумать только — что угодно! У Гордеева! И даже если не получу ответ — он всё равно не вспомнит и того, что был вопрос!
Отложила лист с вопросами и пересела на край кровати. Гордеев заторможенно вздёрнул бровь.
— А-а-а, всё-таки решила мною воспользоваться? А я не дамся. Я буду кричать! — и вдруг действительно заорал: — Помогите! Люди, помогите!
Я рассмеялась.
Боже, ну какой же он милый… дурак! Шлёпнула его по голени:
— Ну хватит! Кому ты нужен, пользоваться тобой, неадекват! Просто скажи, для чего ты снимаешь этот номер?
И вот тут-то я, кажется, наконец взломала его операционку — он заторможенно моргнул, мотнул головой… И подвис. Как же не вовремя!
— Аллё, гараж! — пихнула я его в плечо. — Ты водишь сюда женщин?
— Каких ещё на хер женщин, Слав? — неожиданно зло прорычал он. — Я работаю сутками напролёт!
— Ну поэтому и номер под боком, чтобы далеко не ходить, так ведь?
Он рассмеялся и, медленно завалившись на спину, затянул вдруг, с выражением прирождённого чтеца:
— Мне бы женщину — белую, белую! А впрочем, какая разница? Я прижал бы её силой к дереву, и в задницу, в задницу, в…[9] — И замолчал вдруг.
Я посидела минутку, ожидая подвоха, но ничего не случилось.
— Игнат? Эй…
Несмело коснулась его колена.
— Э-эй…
Но он спал. Просто спал!
Осторожно подползла чуть ближе, замерла, с затаённым восторгом разглядывая его лицо, жилистую руку в кольце наручника, мерно поднимающуюся, крепкую грудь и широко раскинутые босые ноги…
Боже, как же меня к нему влекло! Как же торкало!
— Игнат, ты спишь?
Подползла ещё ближе.
Теперь я могла даже рассмотреть морщинки в углах его глаз и пульсирующую жилку сонной артерии на запрокинутой шее. Слышать едва уловимое дыхание. Чувствовать сумасшедший, лишающий последних мозгов запах его тела — жаркий, терпкий. Мужской.
