Нет уж, лучше обойтись без благодарностей, чем потом не сметь поднять на него глаза от стыда. Нам ведь ещё целых три недели вместе работать.
Всего три.
Несмотря на накопившуюся усталость, спать до обеда мне не дало чувство долга — Верка ждала помощи. Уже в восемь я была на ногах, а в половине девятого стояла в холле. Немного смущало, что Гордеев может ещё спать, но у меня-то времени было в обрез, поэтому и рискнула.
— Да! — тут же крикнул в ответ на моё робкое постукивание Игнат.
Я вошла и застыла на пороге гостиной — одетый в одни только спортивные штаны и босой, Игнат шумно пыхтел от натуги, выжимая над головой гирю, опуская её, перекидывая в другую руку и повторяя так раз за разом, без остановки.
Это было чертовски красиво! А ведь я на него даже не смотрела — как отвела взгляд в первое же мгновение, так и стояла теперь, не смея шелохнуться. Но всё равно чувствовала его сумасшедшее, на грани возможного напряжение. С каждым разом его движения становились всё медленнее, из груди теперь уже вырываться натужный рык, но он всё жал и жал… И наконец, опустив гирю и часто дыша, упёрся руками в колени.
— Я, наверное, попозже зайду, — зачарованно промямлила я.
— Погоди…
Мощно выдохнул и выпрямился. Я не удержалась, всё-таки скользнула по нему взглядом: залитое по́том, всё ещё пунцовое от усилий лицо, крепкий, не глупо раскачанный для картинки, но скульптурный, полный неподдельной силы торс. Ходящая ходуном широкая грудь и напряжённо поджатый на выдохах рельефный, с полным набором «кубиков» живот.
Влажно закурчавившаяся, убегающая под низко спущенную резинку штанов дорожка волос от пупка и выпуклая паховая венка… Поняла вдруг, что пялюсь. Вспыхнув, попятилась.
— Нет, я, лучше, позже!
— Да стой, ты! — прикрикнул вслед Игнат. — Дуй, давай, вниз, в ресторан. Я сейчас обмоюсь и тоже подойду. Позавтракаем и сразу поедем, времени в обрез будет.
— В смысле… Куда поедем?
— Подружку твою спасать, куда ещё. Или ты передумала?
Будь моя воля, я бы на шею ему кинулась! Но в реале только ещё больше смутилась и, угукнув, побежала выполнять.
"
"После завтрака мы действительно сразу уехали. Игнат был одет свободно, по-спортивному, и это само по себе создавало неожиданно лёгкое настроение: вроде того, как на каникулах в школу заходишь — а там учителя на расслабоне «по гражданке» ходят. А если учесть мою дикую радость от того, что я наконец-то сделала то, что обещала Верке — то мне и вовсе казалось, что я слегка пьяная. Пёрла эйфория.
