Это рядом с ним опасно. Он несет смерть. Он втянул меня в свои грязные игры, в преступления. И считает, что является благородным рыцарем, что спасает.
Вот только спасаться надо от него. Бежать. Далеко. И не оглядываться. Не останавливаться. Вернуть себе свою прежнюю беззаботную жизнь. Встречи с подругами и сериалы перед сном.
Поведение Гордея резко меняется. Мой тон не нравится ему, и это видно.
– Заткнись! – рычит не хуже зверя. Разъяренного и дикого.
Машина, что и так ехала довольно быстро, резко ныряет в соседний ряд.
Потом снова. Пока не останавливается на обочине.
Только благодаря ремню я не ушиблась. Но меня прилично помотало на кресле спортивной тачки. Она маневренная и быстрая, поэтому очень опасна для жизни. И мы чудом не угодили в какую-нибудь аварию."
"Гордей часто дышит. Его раздражение на лицо. Мне кажется, в его глазах даже проскальзывает животная жажда пристрелить меня, чтобы больше не посмела говорить с ним в таком тоне.
Сжимаюсь. Вот сейчас реально становится страшно.
Где там его сумка с оружием? В багажнике? Он же не станет убивать меня прямо тут, в своей машине, на оживленной трассе?
Пальцы на руках и ногах колет тонкими иголочками.
Страх мелкой дрожью бьет тело.
Не стоило мне злить убийцу. Совсем не стоило.
– Не делай так, чтобы я пожалел о том, что спас тебя. Не посчитал мешающим элементом.
Мешающим? Спас? Я… Да о чем он вообще? Бездушная машина!
– Если хочешь, можешь валить прямо сейчас, но сомневаюсь, что ты доберешься до дома, – выплевывает угрозы.
– П-почему? – теперь мне совсем не до смеха. Но и отступать не буду. Так себя с людьми не ведут!
– Потому что ты уже запачкалась, – проговаривает каждое слово. Чтобы сомнений у меня не осталось. Ни одного. Даже самого маленького. Малюсенького такого. – Тебя найдут и будут пытать за информацию обо мне.
От страха напряжение внутри растет. Множится очень быстро. Мне кажется, меня вот-вот накроет паника.
И что делать? Выпрыгнуть из машины? Убежать? Остаться? Поверить в его ужасающие слова?
Голова идет кругом.
Виски начинают бешено пульсировать.
Но я ничего не делаю. Прирастаю к креслу. Уйти боюсь. Вдруг это правда?
– Так что, если я сказал, что мы едем в Ростов, значит едем в Ростов. Если на Сахалин, значит на Сахалин, – подытоживает мой спутник, а затем обращает свой взор на дорогу.
Смиренно опускаю голову. Хотя раздражение так и не уходит. Гнев – вторая стадия принятия неизбежного. И кажется, сейчас нахожусь на ней. Примерно в самом эпицентре.
