— Да что ты опять на меня так вытаращилась? — рычит он.
— Я не могу, — роняю сдавленно. — Я…
— Что тебе не так? — отрывисто спрашивает Черный, запускает пальцы в мои волосы, вглядывается в мои глаза. — Чего ты опять ломаешься? Больно тебе не сделаю. Не обижу. Ты же видишь как я с тобой?
Как?! Он что… правда уверен, что поступает нормально? Терпение проявляет. Дал время. Или как он там сказал?
— Тебе понравится, — хрипло прибавляет мерзавец.
Тут меня прорывает.
— Я же вам говорю, — бормочу. — Говорю, говорю.
Почему вы не верите? Почему не слушаете? Я же вам объяснила. Я просто студентка. Приехала на практику. Я…
Ему явно плевать на мои слова. На мое состояние.
Он уже все решил. Захотел — взял. И ничего не важно. Умом понимаю это, но все равно продолжаю объяснять заново. Сбивчиво выдаю детали заново.
— Я тебе денег дам, — обрывает Черный. — Много денег. Очень много. Договорились? Любую сумму называй.
У меня глаза расширяются от шока.
— Вот, — ухмыляется. — Прикинь, сколько сможешь получить.
Сколько скажешь, столько и получишь. Ты таких денег в жизни не видела.
Он принимает мою реакцию за согласие. Может думает, я уже подсчитываю прибыль. Потому как опять обрушивается на меня. Его крупные ладони смело проходятся по моему телу.
— Нет, — шепчу, ведь голос предательски срывается от волнения. — Не надо мне никаких денег.
Черный будто не слышит.
— Пусти-те, — запинаюсь и закашливаюсь. — Пустите меня!
Я пробую выползти из-под него. Вырываюсь настолько отчаянно, что это почти удается, и я соскальзываю с дивана.
Съезжаю вниз.
Он хватает меня за пояс джинсов. Грубым рывком возвращает обратно. Буквально швыряет под себя.
Замолкаю. Крик застревает в груди.
Черный буравит меня взглядом.
Злой. Злющий. В его глаза смотреть страшно. Такой прибьет и не заметит. Просто сорвется и даст волю ярости.
Отворачиваюсь от него. Зажмуриваюсь.
Слезы душат. Больше не выходит сдерживаться.
Пусть делает, что угодно. Пусть…
Истерика накрывает. Тихо рыдаю. Судорожно всхлипываю и вжимаюсь в диван.
Дрожь колотит мое тело. Потряхивает так, что успокоиться уже нереально.
— Да заткнись ты, — вдруг бросает Черный.
Крупная ладонь зажимает мой подбородок, поворачивает. Этот урод заставляет смотреть ему в глаза.
— Не для этого звал, — кривится. — Слезы, сопли. Развела мокроту. Иди умойся. Ну что застыла?
Он поднимается. Сдергивает меня с дивана. Жестом показывает, где можно привести себя в порядок.
— И прикройся уже, — прибавляет раздраженно.
