Понимает, я никуда отсюда не денусь. Меня привели по его приказу. Охранники ему подчиняются. Просто отлично, я попала в тюрьму, которой руководит зэк.
Или как это назвать?..
— Подойди, — хрипло бросает он.
Отрицательно качаю головой. Нервно тереблю край свитера. Хорошо, что я успела переодеться. Вместо водолазки надела эту кофту. Она свободная, еще и вязка тут крупная, никак не подчеркивает фигуру.
Хотя здесь и сейчас никакая одежда не кажется мне безопасной. Даже не представляю, что нужно надеть, чтобы чувствовать себя спокойно под настолько тяжелым и прожигающим взглядом.
Ужас. Этот зэк смотрит на меня так, будто я стою перед ним голая. Физически чувствую, как его взгляд скользит по груди, по животу, обрисовывает бедра. И хуже всего — даже кофта ему никак не мешает. Тревога внутри загорается с новой силой.
— Будет лучше, если ты сама подойдешь, — говорит Черный таким тоном, что отказаться становится невозможно.
Делаю несколько шагов вперед. Страшно злить этого подонка. Мы с ним наедине, никто меня не спасет.
Продолжаю мять край свитера, никак не выходит успокоиться и найти выход из жуткой ситуации.
Что я вообще могу сделать?
Останавливаюсь перед диваном.
Хорошая мебель. Качественная. Похоже, кожа натуральная. Еще и деревянные панели на подлокотниках и вверху, на спинке. Резьба интересная. Вот на резьбу я и смотрю.
— Сядь, — от этого приказа мелкая дрожь пробегает по телу.
Мерзавец хлопает себя по колену. Короткий жест, небрежный. А взгляд Черного теперь еще темнее, опаснее.
Я опускаюсь на диван.
Только подальше. Вжимаюсь в подлокотник.
Но меня быстро перемещают туда, куда нужно. Огромные ладони обхватывают талию и усаживают меня к нему на колени.
Пробую соскользнуть в сторону и застываю.
Я чувствую то, от чего хочу держаться как можно дальше. Любые мои движения только делают ситуацию хуже. Реакция подонка настолько ощутима, что становится дурно.
— Снимай, — он выразительно кивает на мой свитер.
— Н-нет, — роняю сдавленно, мотаю головой.
— Сама снимай, — заявляет жестко.
— Живо! Или ты никогда с первого раза не понимаешь?
“Тебе надо — ты и снимай!” — так и тянет заорать в ответ, но я больше не слова сказать не могу. Рвано хватаю ртом воздух.
Раздеваться сама я точно не буду.
Он мрачнеет. Дышит тяжело и шумно. Ноздри раздуваются от гнева. А челюсти сжаты так сильно, что вены на мощной шее разбухают напряжения. Точно разъяренный бык перед красной тряпкой.
— Снимай, — повторяет так, что у меня мороз под кожей.
Не могу.
