Все-таки интересно, почему простил? Почему наплевал на предательство. Хотя, какие могут быть причины, кроме той, что она моя со всеми своими ошибками. У меня тоже их хватало.
– Стой! – она резко закрывает ладонью пизденку, и конец в кисть тычется. – Противозачаточные же… Нужны.
«Даже не мечтай», – хмыкаю я, отталкивая ее руку и входя на всю длину члена.
Глава 32. Оля
Игнат во мне. Опять без защиты. А в голове сотни вопросов, сомнений. Потому что не успела сходить к врачу, потому что появился Абрамов, потому что Игнат так и не обозначил мое место в своей жизни.
Меньше всего я хочу, как мать, скитаться с детьми, а потом пойти по рукам, чтобы было их чем прокормить. А без образования, рекомендаций, какой у меня вообще шанс найти приличную работу, если Игнату приспичит меня бросить. Шанс, что он при этом оставит меня работать, минимальный.
– Оля! – Игнат меня даже встряхивает. – Вернись ко мне, Дикарка. Ты мне нужна.
Я открываю глаза, впиваясь в темноту его глаз, в голод, с которым он на меня смотрит, и улыбаюсь.
Игнат накрывает мои губы, целует жадно, пытается вернуть меня себе, продолжая тягучие, растягивающие меня толчки, которые с каждым разом все чаще выбивают из меня воздух.
– Глаза не закрывай, будь со мной.
– Я с тобой.
– Полностью, Оля. Без остатка. Доверяй мне.
– Я доверяю, – прогибаюсь я на особо сильный толчок, отчаянно вру, но сейчас это не важно. Гораздо важнее то, как скользит во мне плоть Игната, как глубоко он входит, как я чувствую стенками влагалища каждую выпирающую вену.
Я захлебываюсь собственными стонами, не отрывая глаз от Игната, от его тяжелого, напряженного взгляда, вижу, что у него как у наркомана зрачки полностью закрыли и без того темную радужку. Он сжимает челюсти, прижимает меня всем весом, принимаясь двигаться все быстрее, закручивая меня в вихрь небывалых ощущений. И вдруг резко, порывисто переворачивается на спину. Я оказываюсь сверху, но продолжаю касаться его губ, чувствовать его внутри себя, теперь даже более остро.
– Что ты…
– Сама, Дикарка, покажи, как сильно хочешь меня…
Я могу сама контролировать процесс, боже, он дает мне такой шанс, и я как сумасшедшая улыбаюсь. Двигаюсь резко, словно скачу на лихом жеребце в самый дикий зной, когда кожа покрыта капельками пота, когда пить хочется до ужаса, но негде, и единственный мой источник здесь, прямо подо мной, держит меня за талию, смотрит на мои движения с немым, приятным, растекающимся негой по телу восхищением.
