Как думаешь, эта не будет ноги раздвигать перед твоими подчиненными?
– Сейчас допиздишься, – возвращаюсь к нему, за воротник беру, а потом резко отпускаю. Алина слаба была на передок, что делало ее в постели почти львицей, не знающей усталости. У Оли же одна слабость, это ее долбоеб брат. Еще одна причина сделать ее беременной. В приоритете будет ребенок.
– Один раз предавший, предаст снова. Твои же слова? – Абрамов стряхивает с себя невидимые частицы пыли и уходит в сторону «випок». А я думаю.
Моя фраза. Алина возвращалась ко мне.
Пыталась, вернее. Никто не знает об этом.
Пришла ночью и начала прощение просить. Я тогда выебал ее молча, даже в зад трахнул, не особо заботясь о ее комфорте, а на утро выгнал, сказав, что с предателями дела не имею."
"Тогда почему так легко простил Олю? Почему хочу ребенка ей сделать, почему боюсь, что и она пойдет по рукам. Блять. Башка болит.
– Паш, – иду к бару. – Налей мне.
Он наливает, посматривая за столик-випку, где крутит задом Юля.
– Присмотреть за ними?
– Присмотри, если что, я наверху.
И, Паша…
– А?
– На Олю не заглядывайся, я, может, женой ее сделать хочу.
– Понял. Да я вроде и не лезу, просто присматриваю. По-дружески.
– Присмотри по-дружески за Юлей, чтобы она свои ноготки ко мне не тянула.
Поднимаюсь наверх, в комнатку, на ходу рубашку снимая, но тут же застегиваю обратно, когда вижу, что Оля уже спит, свернувшись калачиком. Накрываю одеялом и возвращаюсь в зал. Несколько раз Абрамов к себе зовет, но мне не до него. В зале реально запара и я помогаю Паше, пока он помогает девчонкам.
Иногда я реально думаю, что выбрал не свое дело. Но это было дело принципа: довести клуб до ума и суметь управлять им, несмотря на все трудности. И я вроде как справляюсь, но кажется, стоять за баром и удовлетворять потребности всякой пьяни – это не мое. А ещё я постоянно думаю о словах Абрамова насчет Алины. Насколько они правдивы, неужели я не заводил столько лет отношений нормальных, потому что ждал, что она ко мне вернется. Боялся встречи с ней.
Не дебил ли? И словно по дурацкому заказу Всевышнего в кармане вибрирует телефон. А на экране цифры, которые я помню до сих пор. И по-хорошему трубку взять надо, а я не реагирую, дожидаюсь наконец рассвета и поднимаюсь к Оле, ложусь рядом и пальцами грудь сжимаю.
– Мм, Игнат, – тянется эта киска, а я пальцами сосок задеваю. – Закончил?
– Еще только начали, – хрип, стон, шуршание одежды, ворчание. Накрываю сонное горячее тело малышки и вгрызаюсь в губы.
