И тут же вскрикиваю, когда на ягодицу опускается шлепком ремень.
– Я тебе доверял, – удар, мой вскрик.
– Решил, что с тобой даже отношения можно построить, – новый удар и мой всхлип. Дура, дура. Сразу вспоминается, как мечтала о совместном будущем, о том, как буду делать для него все, только чтобы он не смотрел на других. Черт, идиотка. А-а!
– А ты такая же дрянь, как все. Значит, и отношение к тебе будет соответствующее, – новый удар. Сильнее, болезненно. И, гад, бьет в одно и то же место.
– Ну так выгони меня! Выгони и забудь! – кричу я, снова дергаясь, а он снова шлепает, а в голову шепчет.
– Ты не представляешь, как мне этого хочется – просто взять тебя и вышвырнуть, – вздрагиваю, когда ремень вместо удара гладит место. Я сама отчего-то застываю, чувствуя, как от облегчения и удовольствия по телу ворох мурашек разносится. Нет больше страха, он материализуется в нечто очень опасное. Я сглатываю, чувствуя стыд от того, как намокают трусики. И словно зная это, ремень втискивается межу моих ног ребром.
Я чувствую прикосновение кожи, которая давит на половые губки. Это все не говоря о том, как в живот тычется его немаленьких размеров стояк.
Судорожно вздыхаю, чувствуя, как заткнут ремень, а на ягодицу опускается рука шлепком болезненным, а затем пальцы вжимаются в плоть, проводят там же, где ремень елозит. Он словно оттягивает ее в сторону. Зачем?
– Вот вы бабы. Вас даже не накажешь, вам это нравится. Нравится же, Оля? – его голос как ток по переплетению нервов, подсвечивает лампочки по всему телу.
– Только не ври мне больше.
Новый шлепок, а следом рука в волосах.
– Ну же, Оля, простой вопрос, простой ответ.
Господи, он меня убивает. Но как признаться.
Новый удар и я всхлипываю.
– Да.
– Не слышу.
– Да, нравится.
– Течешь, как сука, – ремень он подносит к моему лицу. – Даже сквозь трусы видно.
– Прости.
– Тебе придется оочень постараться, чтобы вымолить мое прощение. Оближи.
– Что? – уже плохо соображаю.
Голова кружится.
– Ремень, говорю, оближи и не зли меня, – он прямо к губам его подносит. А бедрами шевелить начинает, его член трется об мой живот, и я непроизвольно вздыхаю. Безумие какое-то. Это разве секс? Секс – это просто совокупление, а это кажется чем-то постыдным, слишком взрослым, с пометкой 21+.
Но я вытаскиваю язык и облизываю полоску ремня, чувствуя свой запах.
– Вот так же будешь полировать мой член, когда я скажу.
