Я больше никогда не смогу себя уважать.
С отелем я погорячилась, потому что стоит ему пихнуть меня на заднее сидение, он тут же лезет следом, накрывает мою тело, заслоняя собой остатки света. Его грубые, но такие твердые и горячие руки задирают и без того короткую юбку.
– Задница у тебя прямо что надо, – целует он мне даже не губы, а шею, пальцами подцепляет трусы, и тут я понимаю, что встряла. По собственной вине встряла.
– Я девственница, – шепчу еле слышно, а Зверюга смеется гортанно.
– Хорошая попытка, Дикарка.
Но если правда, так и быть, подарю тебе потом что-нибудь.
Тут до меня доходит весь ужас ситуации.
Так и быть…
Он говорит: «так и быть», словно заниматься сексом на заднем сидении его огромной как бугор в штанах машины посреди тротуара для него действительно нормально.
И я понимаю этих девчонок, я сама еле держу голову на поверхности океана, который все сильнее меня затягивает. Он делает все так правильно, так идеально, словно знает мое тело, словно знает, куда нажать, чтобы отключить способность думать хотя бы.
Нежные поглаживания, мягкие поцелуи, трение межу ног, пальцы, ласкающие промежность, скользяще вдоль нетронутого входа. Но мысль, что он проделывал это с десятками таких, как я, отрезвляет. Он может и бог с обложки журнала, только вот пусть лучше остается на обложке.
– А вы дезинфицируете кресло после своих девушек?
Он поднимает голову от моей груди, пару раз моргая.
– Что?
– Ну дезинфекция. А то ведь знаете, всякое бывает. Просто вы, наверное, часто вот так девчонок снимаете, а многие из них оказываются больными.
Например, сифилис можно подцепить даже в бассейне. Да вы не переживайте, у меня есть влажные салфетки, мы сейчас все протрем и можем продолжать.
Он сел и тут же ударился головой.
– У тебя с башкой не все в порядке, я понял. Какая дезинфекция, нахуй, я в машине пару раз всего трахался. И предпочитаю более удобные площадки.
– А сейчас что? – он со вздохом смотрит мне между ног, а я свожу их и отодвигаюсь к двери, украдкой нащупывая ручку. – Приспичило?
– Да, очень приспичило.
Не люблю оставаться неудовлетворённым.
– Это какая-то травма, наверное.
– Какая травма? – уже ржет он. – Что ты несешь, мелочь?
– Ну паталогическое желание с кем-то заниматься сексом, да еще и посреди улицы.
– Мы не посреди… – говорит он и осекается. Вдруг замечает, как в окно заглядывает кто-то.
– Заебись, – тянется он и в окно бьет кулаком, отгоняя каких-то парней, как насекомых, а я успеваю открыть дверь и выйти, поправляя юбку.
