– Никому не двигаться! – грозно рыкнул он. – Стреляем без предупреждения! Морды в пол, руки за головы, ноги на ширину плеч! Господин капитан, вас это тоже касается! Мужики, давайте!.. – крикнул капитан Полянскому и Данилевскому. – Собрать оружие.
Не зря царапали кошки на душе! Что-то мелькнуло на галерее второго этажа. Хорошо, что Архипов краем глаза заметил это. Ему словно шрапнелью по мозгам ударило. Не все собрались в холле! Твою-то мать! Тут должны быть два офицера!
Расхристанный тип с опухшей физиономией уже вскидывал автомат, чтобы дать очередь с перил.
Вадим криком предупредил товарищей об опасности, но поздно. Офицер открыл огонь. Он не мог стрелять прицельно, пули летели куда попало."
"Архипов откатился, успел заметить, как разлетелись в разные стороны Макаров и Ершевич, вскрикнул Цымбал. Поздно посыпать голову пеплом! Пули рикошетили от мраморного пола.
Вадим поднялся на колено и полоснул от бедра. Стрелок на галерее отшатнулся. Попал или нет?
Наивно было думать, что все пятнадцать вояк будут лежать и чего-то ждать.
Кто-то вскочил с автоматом. Это было последнее, что герой успел сделать в своей жизни. Ершевич долбил из «АК», лежа на спине, в перевернутом виде – номер цирковой, но он владел им в совершенстве. Боец повалился, но остальные уже вскочили. Одни бросились к распахнутым дверям в глубине холла, другие, успевшие взять оружие, открыли огонь. Офицер схватился за кобуру, рвал заклинивший затвор табельного «ПМ». В этой суматохе противоборствующие стороны легко перестреляли бы друг друга.
– Все на улицу! – крикнул Архипов.
Глеб Полянский и Рома Данилевский находились ближе всех к двери, успели ретироваться. Данилевский лег на пороге, прикрывая товарищей. А те качали маятники, чтобы не попасть под шальную пулю, огрызались короткими очередями. Цымбал чертыхался и едва полз, волоча простреленную ногу. Вскрикнул Макаров – пуля пробила левое плечо! Но он не потерял подвижность, продолжал кататься, сжимая приклад под мышкой. Все перемешалось, в холле царило какое-то лихорадочное броуновское движение.
Визжал солдат, подстреленный в бок.
Вадим отпрыгнул от стены как мячик, стегнул остатками магазина. Молодчик с сержантскими нашивками и яростью в перекошенной физиономии свалился на колени как перед алтарем. Его лоб окрасился кровью, а глаза остекленели.
Охнул Ершевич. Пуля зацепила его за ухо. Все правильно. Нечего башкой вертеть!
Накал боя утих, хлопали лишь отдельные выстрелы. До рукопашной не дошло. Метались дезориентированные солдаты.
