И что бы ни говорила его Церковь о послушании, я лично обнаружил, что дочь моя весьма упорна в своих идеях. Впрочем, есть основания полагать, что Дэниел и вовсе несгибаем. Итак, будьте уверены, я искреннейшим образом желаю им счастья!
По окончании речи большинство гостей сочло, что Билл искрометным юмором искупил свою былую непримиримость.
Дэниел достал свою шпаргалку и галопом поблагодарил всех: Уинифред, чету Элленби, семейство Тоун, Александра, Фредерику и, наконец, – с каменным выражением – Билла за его «несколько добрых слов».
При этом сумел ни разу не упомянуть ни себя, ни жену. Закончив, отступил назад.
Александра кто-то больно ткнул под лопатку. Обернувшись, он увидел вездесущую Фредерику.
– Я уж думала, он как про Дездемону скажет, что раз она обманула отца, то обманет и мужа. Даром, что Дэниел не Отелло. Ну и спектакль! И главное – все вранье. Никогда она не была неряхой, только не Стефани, и панталончики у нее были в порядке. А поклонники, если таковые и были, к нам не заглядывали по вполне очевидным причинам.
Нет, решено. Если соберусь выйти замуж, то папулю и близко не подпущу. Светская церемония втайне от всех и подальше от Йоркшира. Мне понравилось, как вы говорили. Даже Спенсер пришелся к месту, хотя я предпочитаю Донна[279]:
Скорей, скорей! Пусть пастырь скажетВам назиданье – и навеки свяжетУзлом духовным руки и сердца…Смотрите, как он чудно наслаивает схожую грамматику! Я люблю, когда слои раздельны.
Александр подумал, что ужасное дитя неустанным напором умудрилось навязать ему некое подобие давней доверительной близости, отвергнуть которую он не мог от избытка воспитания.
Более того, отвергнуть значило бы признать ее и тем самым лишь усугубить. К тому же сказанное Фредерикой было не лишено интереса.
– Это в самом деле неправда? – спросил он с оглядкой, проверяя, не подслушивают ли их.
– От первого до последнего слова! Просто набор клише – именно тех, которые ей неприятней всего. Все, кто ее знает, это поняли.
– Я должен был помешать ему прийти.
– Но согласитесь, в этом есть некий жуткий драматизм.
Пирог с колоннами был разобран на слои и разрезан. Рядом с его крошащимися руинами вяли на солнце букеты невесты и подружки невесты. Сквозь чуть примятые уже, обмякшие цветы кое-где проглядывала проволока. Гости намекали, что молодым пора удалиться, и потихоньку теснили их к выходу. И они ушли, сперва под гору крутым переулком, потом через Дальнее поле до Учительской улочки, где в доме Поттеров им предстояло переодеться.
