– Маркус, что с тобой? Что-то плохое случилось? Могу я тебе помочь?
Щеки у него были грязные, в разводах, как у малыша, который плакал и тер глаза. Он молча смотрел на Стефани.
– Что-то плохое случилось, – повторила она.
Он подобрался, нахмурившись от усилия, упер кулаки в кровать и подался вперед, как делал при астме. С тихим отчаянием сообщил ей, что она не знает ни дня, ни часа. Отвернулся и провалился в сон. Стефани решила, что лучше его не будить.
17. Пастораль
Стефани поднялась по лестнице, постучала и только тут сообразила, что Дэниел, загруженный делами, наверное, сейчас где-то в городе.
Но он открыл дверь. На нем был необъятный рыбацкий свитер из толстой шерсти и зеленые репсовые штаны. Потрепанная одежда, встрепанный вид.
– Ты? Чего ты хочешь?
– Мне нужен твой совет. Тут вопрос веры, по крайней мере, мне так кажется.
– У тебя не бывает вопросов веры, – резко отозвался он.
– Дело не во мне. Но видимо, я должна как-то вмешаться.
– Хорошо, заходи.
При дневном свете комната казалась печальней.
Сдернут загадочный покров полумрака и тепла, отовсюду топорщится серый нагроможденный хлам. Дэниел предложил ей кресло и сел напротив, положив руки на колени.
– Рассказывай.
– Мой брат Маркус… В тот… в тот раз в церкви он был с Симмонсом, биологом из Блесфорд-Райд. И Симмонс говорил о работе во славу Божию. Я думала, может, ты знаешь, что там у них происходит.
– А ты как думаешь?
– Я не знаю. Я думаю, там что-то религиозное, какая-то религиозная… Не знаю. То есть, в принципе, я, конечно, не против, но…
– Еще как против, но ты бы не вмешивалась.
Продолжай.
– В общем, не знаю, что у них, но Маркус в ужасном состоянии: похудел, каждую ночь плачет во сне, – я заходила к нему и видела. Еще он куда-то ходит по ночам, и я уверена, что с Симмонсом. Я видела: Симмонс его ждал в темноте, как пес, как любовник леди Чаттерли… Ну, этого я тоже, в принципе, не против, но…
– Ты, в принципе, ничего не против. Но… – передразнил он.
– Если бы ты его видел, то не смеялся бы.
Может, я фальшивая либералка или еще кто, но ему-то плохо, он болен… Пусть бы это была гомосексуальная фаза, я не против. Я даже думала, что ему может быть полезно…
– И даже если не фаза?..
– Хватит издеваться! У него никогда не было друга, понимаешь? Никогда в жизни никого не было. Я пришла, потому что думала, ты что-то знаешь…"
"– Ты меня ставишь в трудное положение.
– Дэниел, пожалуйста, забудь сейчас о нас с тобой. С Маркусом что-то ужасное творится.
