Фредерика с неистовым упорством пополам с удачно разыгранным ученическим пиететом выцарапала ее себе на каникулы. Заводила ее без конца, в духе шаманского обряда, пока всех в немузыкальном семействе не довела до бешенства монотонными ритмами.
В Христов день Стефани решила пойти в церковь. Отыскала дома шляпку, чтобы соблюсти формальности: кругленькую, темно-синего бархата, с вуалькой. В шляпке, под пляшущим багряным кружком зонта, твердо проложила путь по скользкой траве меж надгробий."
"Не будь Дэниела, она, наверное, все равно бы пошла.
Захотела бы порадовать Фелисити, побыть частью праздника. Ей нравились нарядные этапы прохождения года. В прошлые Пасхи она красила яйца пунцовой кошенилью и луковым золотом. Ездила в горняцкие деревушки, где в верхнем этаже пабов на раздвижных столах красовались корзинки с яйцами. Как только их не красили! Завязывали перед варкой в линючие тряпицы. Варили в подкрашенной воде, завернув в лист папоротника или вязаную салфетку. Кипятили вместе с яркими носками и старыми галстуками.
Наведя воском рисунок, опускали в свекольный отвар и в синий отвар горечавки. Билл любил этот обычай, но на выстрел не подходил к церкви. Стефани принимала и то и другое.
Но в этом году было иначе, она была зла на Дэниела. Хотела посмотреть на него там, в церкви. В его церкви.
Он обидел ее. Огромной, Богу посвященной головой ткнулся ей меж колен и дрожал. Открыл ей свою страсть и прогнал, велел забыть. Затянул ее в чайный политес, в мертвые сказки, в церемонии, сделал так, будто она крутит динамо, дразнит и не дает.
Теперь он увидит ее в церкви и убедится в ее добропорядочности. Она увидит его и поймет, что все это смехотворно, и отряхнет прах тут же, за церковным порогом.
Девочка из ее четвертого класса протянула ей молитвенник. Стефани села сзади, прислонившись к колонне. Вошла мисс Уэллс. Шифон разных оттенков розы волнисто веял за ее круглой шляпой, потрепанной бабочкой трепетал на груди, выглядывал меж пуговиц серого габардинового пальто. Следом за ней вошли двое: Маркус и молодой мужчина, смутно знакомый Стефани.
Вспомнила: это тот забавный биолог из Блесфорд-Райд, что на рождественской вечеринке в школе все приглашал ее танцевать и оставил отпечатки потных ладоней на спинке ее бледного вечернего платья. Симмонс с улыбкой отвесил общий поклон и подвел Маркуса к скамье: не то наседка с цыпленком, не то гофмейстер при юном принце. Стефани с изумлением увидела, что оба преклонили колена и перекрестились.
