«Но сколь немногие знают свою истинную природу и призвание! Большинство людей едва перешагнули за уровень видового самосознания, характерный для прочих млекопитающих. Корова подобна механизму. Она может быть лишь тем, что она есть, воплощением Схемы „Корова“, подразумевающей, конечно, минимальное самосознание. Трава, которую корова претворяет в материю собственного организма, самосознания не имеет вовсе. Долг же человека – бороться и воплотить свой потенциал. Рядовой человек за всю свою жизнь совершает, может быть, 10 000 поступков, целиком определенных его выбором.
Сравнив это с 100 000 000 000 произвольных или рефлекторных действий, совершаемых его организмом за это же время, мы приходим к выводу, что свобода выбора всегда была доступна человеку в самой малой степени.
Высшая степень самосознания выходит, разумеется, за пределы возможностей отдельной личности или вида. Она доступна лишь сущностям, в полноте осознающим Схему Жизни, т. е. биосферам и проч.
Существование вне Жизни есть Схема, воплощенная без помех со стороны отрицающего действия.
Существование в Боге есть Замысел, не воплощенный в материи. Жизнь – это реакция на утверждающий Замысел. Но существование вне Жизни – это утверждение: утверждается Земля, утверждается Солнце. Разница между уровнями сверхорганического качественно выражена в степени свободы, а та, в свою очередь, заключена в способности создавать собственную Схему и самостоятельно утверждать, а не быть лишь отпечатком высшей сущности.
Именно потому, что Солнце реализовано меньше, чем Земля, оно свободнее в смысле утверждения.
Галактика свободней Солнца, и подавляющая часть ее существования остается в потенциале».
Пробравшись через эти и подобные рассуждения, Маркус опустил шторку, свернулся в клубок и ушел в глубокий, без сновидений, сон. Засыпать по желанию, как и рассеиваться, он умел, сколько себя помнил. Когда он проснулся, теория Симмонса улеглась у него в виде схемы, безвредной схемы из кругов, верениц одноклеточных и мыслящего света. Подумав, Маркус решил ничего не предпринимать: если Симмонс прав, то ничего не понадобится.
Так и оказалось. Через три дня Маркус нога за ногу брел по галерее, когда перед ним мелькнул подол белого халата. Серые ноги, куда-то шагавшие, остановились. Маркус поднял глаза. Симмонс, суровый и розовый, жестом подозвал его. Маркус подошел.
– Вот мы и встретились. Прочел рукопись?
– Да.
– Значит, имеешь некоторое понятие о важности предстоящей нам миссии. Здесь нужно действовать очень умно.
