Даже из-за ревности и обиды не стоит его надевать, чтобы не позориться в случае чего перед уборщицей.
Отвлекаюсь от ноутбука, когда в приемную с ведром заглядывает сухонькая женщина. Смотрю на часы и удивленно охаю. Рабочий день давно окончился, а я и не заметила.
— Добрый вечер, — торопливо встаю из-за стола и подхватываю сумочку, закрыв ноутбук.
— Добрый, — женщина с подозрением щурится на меня, словно пытается просканировать и понять, в трусах ли я сейчас или нет.
Вежливо прощаюсь и выхожу из приемной.
В пустом офисе сидят несколько инженеров, которые с красными глазами пялятся в монитор и изучают чертежи. Кидают на меня беглые взгляды, когда я тихо говорю:
— До свидания.
Утомленно кивают. Наверное, они ради премии так стараются. Хочу поддержать каждого из них добрым словом, сказать, какие они молодцы и умнички, но что им до похвалы секретарши? Вот если бы Мирон Львович их поблагодарил за работу, то они бы точно просияли, но от него не дождешься и простого “спасибо”.
Он же платит им зарплату, и этого достаточно. Им еще повезло, что на стол не швыряет и рты не затыкает мокрыми трусами.
В лифте причесываю волосы пятерней, поправляю воротничок и хлопаю ладонями по щекам, чтобы прогнать с лица бледность, а затем замечаю в области груди и живота на блузке несколько засохших капель крови. И никто не сказал! Теперь ясно, почему на меня все так смотрели. Со смесью тревоги и страха. Хотя как не смотреть, если Анжела на весь офис орала, что я маньячка и избила ее.
"
"У станции метро мне звонит Виталий и уточняет, где я нахожусь. Завуалировано отвечаю, что не дома и очень занята. Стоило хоть немного передохнуть от Мирона Львовича, как я вновь страшусь его ласк и растущего аппетита. Мне нужна небольшая пауза, чтобы обдумать мое положение и в одиночестве разобраться в чувствах. В конце концов, я сегодня напала на двух людей после дикого разврата в кабинете, и мне важно побыть в тишине. Вдруг, моя агрессия с желанием откусить лицо Глебу проснулись именно после близости с Мироном Львовичем? Может, мне противопоказан секс?
— Не юли.
Где ты?
— Там, где вас нет, — приваливаюсь плечом к фонарю, глядя на прохожих.
Виталий смеется, а потом строго повторяет вопрос. И тут-то я понимаю, что себе не принадлежу. Если Мирон Львович хочет меня видеть, то я обязана явится к нему без капризов и возмущений.
— Где ты? Я оценил твое чувство юмора, но давай шутки оставим на потом.
