Зыркает на притихшую Анжелу и энергично шагает к столу. За руку здоровается с Мироном Львовичем и Виталием. Я удивлена, что простому водителю оказана такая честь.
— Па, — пищит Анжела.
Охаю. Она точно пошла в мать, потому что я не вижу сходства с разжиревшим буйволом.
— Что опять? — строго спрашивает он у Мирона Львовича, который кивает на смартфон.
Съеживаюсь. Мне сейчас точно прилетит. Антон выхватает телефон, наводит его на лицо притихшей дочери, чтобы разблокировать, и сосредоточенно пялится в экран.
Опять крики и визги.
— Я не понял, — он переводит злой взгляд на меня. — Что это?
Из меня вновь лезет хладнокровная стерва, и я веду плечом:
— А вы как думаете?
— А она кто? — мужчина смотрит на Мирона Львовича.
— Моя секретарша, на которую Анжела натравила этого щеголя, — разводит руками в стороны.
— А ты тогда кто? — Антон переводит взгляд на молчаливого парня.
— Глеб, — тот съеживается и втягивает голову в плечи. — Анжела обещала заплатить за услугу, а мне откусили губу.
— Покажи.
Антон медленно моргает и разочарованно смотрит на опухшую синюю губу Глеба.
— Я старалась, — отзываюсь я и обиженно отворачиваюсь.
Мужчина прячет телефон в карман и взирает на Анжелу:
— Почему сдачу не дала этой курице?
— Антон, — шипит Мирон Львович.
— Пардон, — мужчина прикладывает руку к груди, оглянувшись на него, — но как мне реагировать, когда мою дочь отметелила твоя секретарша?
— А мне ее по голове погладить и в носик чмокнуть после того, как она мне в лицо волыну пихала?
Замолкаю, когда Виталий удивленно вскидывает бровь.
Господи, я говорю, как зечка. Что это еще за криминальный жаргон в моем лексиконе?
— Какая у тебя дерзкая секретарша, — Антон смотрит на меня исподлобья. — Как зовут?
— Софья.
— Софья, — повторяет он и холодно продолжает, — приношу свои извинения. Моей дочери тяжело после разрыва помолвки.
— Принято, — вежливо улыбаюсь, — однако кто мне даст гарантии, что меня завтра по указке вашей дочери не изнасилуют?
Чувствую свою значимость.
Приятно. Антон — серьезный человек, и раз он принес извинения, то видит во мне не просто курицу, а опасную курицу, которая отстоит себя в бою и выклюет черепушку!
— Я дам, — Антон смотрит мне прямо в глаза и будто ждет, что я первая сдамся и отведу взгляд.
А вот и нет. Я в этой ситуации правая, пусть и не совсем жертва.
— Поехали домой, котенок, — Антон, наконец вздыхает, кивает на прощание Мирону Львовичу и Виталию и шагает прочь.
