Я повышу твою зарплату, но чашка кофе по утрам и голые коленки меня теперь не удовлетворят.
— А что удовлетворит? — вскидываю бровь. — Минет под столом?
Вау, какая я смелая и дерзкая. Сама от себя в шоке. Еще один бокал вина и я перейду с Мироном Львовичем на ты и буду звать его “Мирошей-вредным дракошей”. Да я в ударе.
— И не только минет. Я за разнообразие. А ты?
— А я не понимаю, почему вы не взяли кого-то другого на позицию секретарши-минетчицы, Мирон Львович, — внимательно вглядываюсь в глаза босса. — Боюсь, у меня не хватит опыта и профессиональных навыков.
— Именно это меня в тебе и привлекает, — улыбается и вздыхает. — Я привык получать любую женщину, которую возжелал. И я хочу тебя.
— То есть вы сейчас, как ребенок, которому понравилась игрушка на витрине?
— Да, — холодно и коротко соглашается мужчина. — Только я вырос из детских истерик.
Я бы поспорила. Кто сегодня заявился ко мне в квартиру, а потом в подъезде говорил, что я вывожу его из себя?
— Хорошо, — киваю и тихо продолжаю. — Представим ситуацию, что я согласилась и вы уже через неделю охладели ко мне.
Вы удовлетворили свое эгоистичное желание отыметь девственницу и увидели другую. Еще скромнее и более невинную. Что тогда? Вы меня уволите? Я останусь без работы, без оговоренной зарплаты и чести? Вам не кажется, Мирон Львович, что я рискую?
— У тебя есть деловая хватка, — одобрительно ухмыляется.
— Это закономерные вопросы. Одну игрушку вы уже выбросили."
"— Ты про Анжелу? — Мирон Львович в изумлении изгибает бровь.
— Она не была игрушкой. Она была моей невестой. У меня сейчас разбито сердце, и я хочу отвлечься.
На секунду немею. Ах ты… Невеста?! У тебя была невеста?! Да о таком стоило сказать на собеседовании, а не про пуговки и волосы вещать!
— А ведь и не скажешь, что вы страдаете, — после мысленных возмущений с наносным равнодушием усмехаюсь.
— Ты ждешь моих слез? — криво ухмыляется, отчего его лицо становится презрительным.
— Я бы с удовольствием посмотрела, как вы рыдаете, — осушаю бокал до дна.
— И, возможно, утерла бы слезки.
Злюсь. И не на то, что Мирон Львович сделал после вкусного и сытного ужина открытое предложение стать его подстилкой. Нет. Я в бешенстве, что он посмел сказать о разбитом сердце. Он был влюблен, а, возможно, и сейчас страдает по неудавшейся свадьбе с сисястой стервой. Ставлю сотку, что они у нее силиконовые, а ее красивый и острый нос подкорректирован.
— Забудь, Софушка, — лениво отмахивается и подливает себе в бокал вина.
