Поднимаюсь по лестнице и замираю у двери из стекла и дерева. Стучать? Или как? Не нахожу звонка и жалобно оборачиваюсь на Виталия:
— Входить?
— Вероятно.
Киваю, неуверенно открываю дверь и ныряю в полумрак просторного холла. Какая я маленькая посреди мрамора, лепнины и вычурных статуй в углах. Жду, когда по лестнице ко мне спустится бледный вампир во фраке и утащит в подвал, чтобы напиться кровушки.
— Эй?
— Сюда, Софушка, — слышу справа приглушенный голос Мирона Львовича.
Вхожу в гостиную с мебелью из темного дерева и парчи и семеню по толстым коврам к распахнутым дверям, что приводят меня в столовую.
На стенах горят блеклые бра с матовыми плафонами, разгоняя тьму и создавая домашний уют в комнате с высокими потолками и тяжелыми глухими шторами.
Мирон Львович сидит во главе широкого прямоугольного стола из лакированного дуба и дожидается, когда я утолю любопытство. Разве имеют смертные жить в такой роскоши? В одной столовой поместится моя квартирка вместе с балкончиком. Поднимаю взгляд на хрустальную люстру, подвески которой играют гранями в теплом свете от бра, и вздыхаю.
— Красиво.
Шагаю к Мирону Львовичу, который в сером костюме очень гармонично вписывается в интерьер своего логова, и протягиваю раскрытую ладонь:
— Ключи.
— Поужинай со мной, Софушка.
— Я тороплюсь.
— Куда? — смотрит на меня и улыбается. — Неужели тебя кто-то ждет?"
"Удар под дых. Меня никто не ждет и вечер будет полон самобичевания, стыда и безуспешных попыток заснуть с мыслями о том, от кого решила сбежать, если он, конечно, отдаст ключи.
Мирон Львович взирает на меня с терпеливым ожиданием.
— Вы ставите меня в неудобное положение своими выходками, — надеюсь, мне удасться его пристыдить тихим голосом.
— И? — Мирон Львович ухмыляется.
Не нахожу, что бы такое едкое ответить, и сажусь на стул с высокой мягкой спинкой, скинув с плеч пиджак. В принципе, я не против поужинать. Я сегодня нормально не позавтракала и не пообедала. Мирон Львович берет со стола колокольчик, который я сразу не приметила, и требовательно звенит им в гнетущей тишине.
Исподлобья наблюдаю, как двери напротив распахиваются и в столовую вплывает полная женщина в фартуке и чепчике. Вкатывает столик на колесиках.
— Утомилась? — Мирон Львович разливает по бокалам красное вино.
Женщина молча расставляет тарелки с мясными медальонами под густым соусом и салатом из зелени и раскладывает столовые приборы. Мне неуютно и неловко.
— Утомилась, — наконец тихо отвечаю я.
