Не успела, — оправляю топ, сдерживая в себе гнев.
— Самое время заняться этим вопросом, Софушка.
Киваю. Наблюдает за мной, как игривый зверь за недобитой добычей. Не отпустит, пока не удовлетворит любопытство. Утолит голод мужского эго и оставит в покое, а, возможно, выбросит, как Анжелу, но я не стану рыдать, как она. Нет. Ни одной слезинки не пророню из-за развратника в строгом деловом костюме.
— Ты чего задумала, Софушка?
— Ничего, Мирон Львович, — беру чистую чашку из шкафчика.
Я не умею себя вести с мужчинами.
Будь у меня хоть какой-нибудь опыт в подростковом возрасте или студенчестве, я бы, наверное, не теряла рассудок от провокаций Мирона Львовича.
Боже, да я ни с кем за ручку не держалась и на свиданиях не была, а теперь из меня прет мощным и бурлящим потоком распутство. Я не могу обуздать тело, что взывает к близости, и не контролирую разум, что вспыхивает спичкой, стоит Мирону Львовичу коснутся меня и прошептать ласковое слово. Я, как жадная оборванка, которая годами голодала, и ей под нос сунули аппетитную и запеченную индейку.
— Маленькая лгунья, — резюмирует, чванливо осклабившись, и шагает к двери, — но прелесть, какая милая.
— Отдайте мои ключи, — запускаю кофе машину и сердито смотрю перед собой.
Молча оглядывается, и я, стиснув зубы, закрываю глаза. Ох, зря я не верила в рассказы о боссах-тиранах, которые способны превратить жизнь подчиненных в кошмар. В моем случае — эротический кошмар с непредсказуемым итогом. Это ведь только начало.
— Отдам, если вежливо попросишь, — строго заявляет Мирон Львович.
— Отдайте мои ключи, — повторяю и сдавленно добавляю, — пожалуйста.
— Нет, чего-то не хватает, — хмыкает. — Поцелуя, наверное.
Я возмущена. Ему еще поцелуй подарить? Однако я хочу сегодня все-таки попасть домой и желательно без вызова слесаря или хозяйки квартиры. Стою, стискивая кружку до побелевших костяшек, и во всплеске ярости швыряю ее в Мирона Львовича, который ловко, с грацией хищника, уворачивается и смеется. В стене вмятина, а на кафеле с десяток осколков.
— Достаточно вежливая просьба вернуть ключи? — хмурю брови и скрежещу зубами.
— Подумай над своим поведением, — осторожно носком туфли отодвигает в сторону ручку от кружки и выходит. — До вечера меня не будет.
Выбегаю за жестоким мерзавцем в стремлении силой забрать ключи, но он уже закрывает за собой дверь приемной. Да что он творит, в самом деле? Взвинчивает, дразнит, а затем уходит в закат с моими ключами в кармане.
