Мне кажется, если сейчас Мирон Львович не перейдет к решительным действиям, то я потону в черном безумии и не выплыву. Я и не знала, что мужчина способен довести до меня до истерики и жалобных всхлипов неспешными ласками, что обратились в пытку. Да я сейчас ради его члена готова отдать ему паспорт и все парли, если потребует.
— Глянем, что у тебя за трусики.
Ладони Мирона Львовича спускаются к поясу брюк, и ловкие пальцы расстегивают пуговицу и молнию. Затаив дыхание, выгибаюсь в пояснице до боли в мыщцах. Да, боже, да! Поторопитесь, умоляю, иначе я не выдержу и упаду без чувств к вашим ногам.
Приспускает брюки и хмыкает:
— В цветочек.
Затем под мой тихий сердитый возглас натягивает брюки на попу и оправляет пиджак. Игла смущения пронзает макушку, когда я понимаю о каких цветочках идет речь: на мне домашние трусы из хлопка с широкой резинкой и удобной посадкой. На работу под юбки я надеваю бесшовное белье, но в этот раз я не планировала вновь оказаться в лапах возбужденного эстета.
— Немного разочарован.
У тебя странный вкус в нижнем белье.
Вздрагиваю от громкого стука в дверь, и испуганно разворачиваюсь лицом к Мирону Львовичу. Как же мне неловко. Я же могла в примерочной заметить, что на мне трусы с васильками, и тогда… А что бы я тогда сделала?"
"Мирон Львович с улыбкой и с заботой застегивает пуговицу и ширинку на моих брюках, внимательно вглядываясь в глаза. Дыхание у него прерывистое, горячее, а зрачки расширены. Голодный зверь пощадил зайку, что полезла сама ему в пасть.
— Софья! — ворчит Мария Ивановна.
— Тебя почему нет на рабочем месте?! Ты чего там заперлась? А?
— У меня обед, — глухо и хрипло отзываюсь я, бочком отступая от Мирона Львовича, когда он пробегает пальцами по щеке.
— Я забежала попросить, чтобы ты мне кофейку сделала. У нас-то нет такой махины, как у тебя.
— Я принесу, Мария Ивановна.
— С пеночкой?
— С пеночкой.
Мирон Львович усмехается, прищурившись. Демон-искуситель, а я его глупая и наивная жертва в трусах в цветочек. И я не знаю, что злит меня больше.
То, что ласки Мирона Львовича ничем не окончились или проклятые васильки под дорогими брюками из брендового бутика.
— Тогда я жду тебя у себя, — воркует Мария Ивановна.
Тяжелые шаги неповоротливой грузной женщины стихают, и Мирон Львович беспечно интересуется:
— Ты договорилась с портным?
В который раз он меня эмоционально встряхивает. Вот он был готов насильно взять меня на кухне, а через минуту заводит разговор о портном, который сейчас лишний.
— Нет.
