Нужно срочно узнать, что произошло. Только как? К Тимофею Марковичу постучаться? Нет. Лучше сбегать в сельпо.
Надя не стала тратить время и переобуваться – как и дочь Черемисовой, поспешила в магазин прямо в пластиковых галошах (в Васильково, уже заметила, многие в них ходили, по-свойски).
Пока торопливо шла, думала: вечер-то вчера был нехороший. Кромешная тьма, полная пустота на улицах. Случайно ли во всем поселке вырубилось освещение? А для чего приезжал в Васильково молодой рэпер на «Ауди»? Неужели у них с Ланой просто свидание было?
Едва показался одноэтажный, линялый от дождей домик сельпо, девушка поняла: дело и впрямь серьезное.
У входа – полицейская машина, еще несколько авто (хотя днем здесь никогда никакого транспорта). Группками, с озабоченными лицами, стоят взрослые. Меж ними носится мальчуган, с восторгом наставляет на всех пистолет, выкрикивает: «Паф, паф!»
Надя растерянно оглядела публику. Спросила, ни к кому конкретно не обращаясь:
– Что случилось?
К ней обернулся грустный дедок:
– Девчонку сегодня ночью убили.
Молоденькую совсем. Жалко.
А какая-то баба-хабалка недобро хмыкнула:
– Жалко-то жалко, только Люська сама нарвалась.
Резкий голос громко прозвучал в знойной тишине.
От магазинного порога обернулся мужчина, произнес строго:
– Ниловна, полегче!
Тетка сразу скукожилась.
А сердитый обратился сразу ко всем:
– И вообще, граждане. Расходимся. Быстренько. Толпы не создаем. Языками чешем дома.
– Кто это? – шепнула грустному старичку Надя.
– Участковый наш, – объяснил тот.
И предупредил: – Его слушаться надо. Парень суровый.
«Может, рассказать ему? Про «Ауди»?» – мелькнуло в голове у Нади.
Но толпа у магазина рассосалась с потрясающей скоростью, и Митрофанова решила не лезть на рожон.
* * *Сытый, выспавшийся и довольный жизнью Полуянов появился в редакции только в начале второго. Украдкой прошмыгивать на рабочее место не стал – возраст, репутация и статус, слава богу, позволяют являться на службу во сколько угодно.
Шел по коридору неспешно – и будто назло нос к носу столкнулся с главнюгой.
– О, звезда отечественной журналистики явилась! – иронически молвил редактор.
«Эх, надо было попозже, когда он добрый после обеда будет», – подумал Полуянов. Но не убегать ведь. Смиренно поздоровался. Подождал, пока шеф решит, подавать ли ему руку. Принял начальственную длань. Аккуратно пожал.
– Зайди, – буркнул главный.
Секретарша, милейшая Мариночка Максовна, проводила Диму сочувственным взглядом.
