И очень громко, нечленораздельным своим голосом выкликает:
– Убство! Знт, знт!
Надя подбежала к ней. Лицо у женщины иссиня-бледное, губа прокушена до крови, пальцы побелели – с такой силой впились в забор. Что делать?
Митрофанова поступила согласно первому побуждению. Просто подошла к несчастной вплотную и сквозь рабицу успокаивающе погладила по руке. Произнесла – громко, но стараясь не сорваться на крик:
– Вы хорошая. И все хорошо. Успокойтесь, пожалуйста.
Ольга Черемисова мгновенно перехватила ее руку. Благодарно сжала.
Из глаз лились слезы. Губы шевелились, шептали:
– Нэмгу. Нэмгу. Все выдт. Слшт.
Надя – второй, свободной, рукой – начала гладить женщину по плечу. Жаль беднягу, но наблюдать ее концерты – не хватит никаких нервов. Надо прямо сегодня поговорить с Полуяновым. И в ближайшие выходные отгородиться ото всех соседей глухим забором."
"Тут неожиданно явилась подмога. Из дома на соседнем участке вышла молодая женщина. Черты лица простенькие, но стройная, в себе уверенная, при полном офисном параде.
Юбка выше колена, строгий серый пиджак, яркое пятно – красная блуза. Только вместо туфель на каблуках – ярко-сиреневые пластиковые галоши. Увидела Надю, неодобрительно дернула подбородком, поспешила к забору. Виновато улыбнулась:
– Простите. Это мама моя. Разнервничалась. С ней бывает.
Взяла Ольгу за плечи и довольно грубо оторвала от сетки. Та неохотно повиновалась, но продолжала повторять:
– Нэмгу. Нэмгу.
Девушка страдальчески сморщила носик:
– Придется успокоительное колоть.
Что-то совсем она сегодня… в неадеквате. С работы меня выдернула! У меня должность ответственная, никогда еще не уходила посреди дня…
На лице – искренняя досада. И на мамашу свою смотрит сердито. Бедная слепоглухая!
– А про что она говорит? – поинтересовалась Надя. – Что еще за убийство?
– А вы не слышали? – удивилась дочка инвалидки. – Тут, в поселке. Девицу прикончили. Труп сегодня утром нашли.
Надя побледнела:
– Да вы что?! А кто… кого убили?
– Без понятия. Своих проблем выше крыши, – сердито буркнула Ольгина кровиночка.
– Меня другое волнует: какая сволочь матери об этом сказала? Все ведь знают – ей волноваться нельзя.
– Знт. Знт. Рнш, – упрямо повторила слепоглухая.
Но дочь лишь отмахнулась. Произнесла громко и раздраженно:
– Мама! Ты клиентам предсказывай. А мы здесь все свои.
Кивнула Наде:
– Извините.
И потащила Ольгу в дом.
«Но она ведь правда предсказывала! Может, сама и убила?!»
Митрофановой стало совсем страшно.
