– Прекрати меня постоянно унижать!
– А что я такого сказал? – опешил Дима.
– Да постоянно говоришь! Иди на кухню, жарь пирожки, сиди тихо. Ни во что не лезь! Единственный позволенный тебе вопрос: «Что приготовить на ужин?»
– Фу, да что ты завелась? Мне просто и так проблем хватает! Но если тебе приспичило, все узнаю. Говори. Кто, когда, как.
– Девушка. Тимофей Маркович мне сказал, ее изнасиловал и убил тот самый бандит. Из недостроенного дворца.
– Бред, – фыркнул Полуянов. – Резо сел за грабежи и организацию ОПГ.
Никаких девушек в деле не фигурировало. Но местным ведь надо о чем-то болтать.
– Это какое-то, наверно, громкое дело было, – задумчиво произнесла Надя. – Мой отец даже маме об этом писал, представляешь? Говорил, чтобы она меня берегла…
– Они переписывались?
– Только одно письмо. Очень сдержанное, – вздохнула Надя.
Взрыв гнева столь же внезапно сменился приступом грусти. Да что с ней такое? Устала? Нервное напряжение сказывается?
Полуянов взглянул внимательно – и вдруг предложил:
– А знаешь что? Давай-ка мы сегодняшние калории стряхнем.
– Это как?
Отвечать журналист не стал – рванул вперед."
"Митрофанова стиснула зубы и побежала за ним.
Оба не обратили внимания на неприметный «Хендай», припаркованный в тупичке, что венчал Первую Садовую. И на то, что водитель не сводит с них обоих глаз.
* * *ДавноГлэдис свалила в среду, и Вика немедленно потребовала у мамы отвезти ее в любимое Васильково. Наконец-то! Подружки, Ирусик и Натусик, давно ждут на даче, а ей пришлось целую неделю лишнюю в Москве проторчать.
В школу, видите ли, англичане по обмену приехали. Пришлось селить у себя дома, водить по столице, кормить и напитывать культурной средой. Мальчиков распределили строго к мальчикам, девочек к девочкам, и Вике досталась зануда просто экстремальная. Ничем не удивишь, не обрадуешь: мороженое в ГУМе – слишком жирное, любоваться Москвой с крыши высотки – очень опасно. Культурную программу тоже сама себе составила, еще в Британии: Третьяковка, Пушкинский, Мавзолей, только что открывшийся музей истории ГУЛАГа и почему-то опера «Моцарт и Сальери» в Большом.
А остальные вечера сидела дома с пяльцами, вышивала или русский телевизор пыталась смотреть, проникала в культурную среду. И никуда не денешься от нее. Вика однажды попробовала сбежать хотя бы во двор – вредная англичанка немедленно куратору наябедничала, что ее одну в пустой квартире оставили, языковой практики никакой. Можно подумать, у них темы для разговора были.
