Нотариус рассказывал, все сбережения на нее потратил, когда ей в конце девяностых в голову взбрело в Америку ехать, мужа себе искать. А она – судя по тому, как все в доме организовано, – его и не навещала даже."
"– А когда ей? Замужняя дама. То на Лазурке, то на Бали, – усмехнулся Дима. – И дом бы этот она сразу продала. Вот, кстати, еще причина. Отец твой не хотел, чтоб родовое гнездо из семьи ушло. Понимал, что родной его доченьке сантименты по барабану, с глаз долой – из сердца вон, на вырученные деньги – очередную шубку с машинкой купит.
А ты окажешься достойным хранителем фамильной собственности.
– Полуянов! Ты дьявольски мудр.
Они свернули с уже родной Березовой улицы, и сразу перед глазами замаячил Дворец черного короля.
Надя вновь поразилась:
– Ну и громадина! А безвкусный какой!
– В девяностых годах считалось круто… – глаза Полуянова загорелись. – Пойдем, полазим?
– Тебе сколько лет? Десять?
– А что, вдруг клад найдем? – размечтался журналист.
Наде совсем не улыбалось бродить, в элегантном плаще и с сумочкой, по каким-то развалинам.
Тем более лестницы не имелось. Перед входом лежало с десяток бетонных плит, и забираться в строение следовало по железным ушкам, торчащим из их боков.
Но Полуянов, взбудораженный, словно детсадовец, тараторил:
– Надь, да это вообще элементарно! Давай я тебя подсажу.
Пришлось лезть.
Надя брезгливо отряхнула плащ от мокрой цементной пыли, аккуратно, чтобы никуда не вляпаться, вступила в заброшенный дом. Какой тут клад – банальная свалка! Гнилые матрасы, бутылки, рваные колготки (страшно подумать, что здесь происходило).
На стенах уже не граффити – банальные гадости: «Ленка Кривошеева всем дает». «Хочу девчонку, телефон…»
А Полуянов словно и не замечает всей этой мерзости. Носится по дому, восторженно комментирует:
– Зал, метров двести квадратных, чума! А это ванная, Надь, ты только посмотри! Больше нашей гостиной! Вот это размах!
Ее мало интересовали чужие (да к тому же несостоявшиеся) мечты.
Подошла к окну. На широкий подоконник (весь в осколках кирпича) облокотиться не рискнула. Даже отсюда, всего-то с первого этажа, поселок казался жалкой, бедненькой деревенькой. А если из пентхауса смотреть – наверняка Гулливером в царстве лилипутов себя ощущаешь.
И вдруг увидела: к дворцу бодрым шагом движется стайка подростков. Трое парней, две девицы. Одна еще ничего, в джинсах, а вторая вообще страх божий: красные колготки, мини-юбка, каблуки.
