На «Ахиллесе». Ахиллес, древний бог. Наша яхта. Мы на Санторини, тут круто. А вы красивый? Сколько вам лет? – голос залучился лукавством.
– Ваш муж там рядом?
– Он на работе. Но вы не волнуйтесь, мой супруг – демократ! – заверила красавица. И залилась хохотом – слишком истерическим для простенькой шутки. Давясь смехом, извинилась: – Пардон. Мы тут просто кампари с шампанским намешали.
– Ладно. Счастливого дня, – вздохнул Полуянов.
Набрал Савельева. Как всегда, абонент недоступен.
Дима отстучал эсэмэску.
Попросил срочно перезвонить.
Потом попросил у доходяги в больничном парке сигарету.
– Свои надо носить, – буркнул тот.
– Я бросил.
– Чего тогда продукт переводить? – возмутился субъект в пижаме.
И пошустрил прочь на своих костылях. «Боится, что догоню и отберу?»
Дима купил сигареты и зажигалку в ларьке. Прикуривал – руки от вожделения подрагивали. Но затянулся – показалось совсем невкусно. Терпеливо выдул еще несколько дымовых колечек, закашлялся, разочарованно растер сигарету о бортик урны.
Не помогло.
Полковник не звонил.
Будем считать, он занят. Отрабатывает основную версию – фонд.
Что тогда остается?
Ехать самому в Васильково?
Домой Полуянов заезжать не стал – припарковался у магазина. Продавщица увидела его – сочувственно сморщилась. Запричитала:
– Ой, горе-то! Горе-то какое! Как там Надечка?
– В реанимации, – коротко бросил Полуянов. И сразу вцепился быку в рога: – Что Надя покупала у вас?
– Да, господи, ничего! Только воду! Очень пить, сказала, ей хочется.
Она ж в это правление шла, да по жаре!
– В правление?
– Пошутил кто-то над ней. Позвонил. Велел прийти, газ на себя переоформить. Вот есть ведь подлые люди!
– А кто звонил? Она не сказала?
– Да я и не спрашивала, – смутилась продавщица. – Ее сразу тошнить начало, тут уж не до того…
Полуянов доверительно улыбнулся продавщице:
– Помогите мне, пожалуйста. Никак я не пойму, что случилось. Дома у нас она отравиться ничем не могла. А к вам пришла уже больной.
– По пути, может, чего попробовала? У Бекасовых вдоль забора волчья ягода растет.
– Рано еще для волчьей ягоды, – перебил Дима. – И отравили ее свинцом. Свинцовым сахаром.
– Тогда не знаю, – растерянно сказала продавщица. – У нас в Васильково такого никогда не было.
– Но, может, хоть что-то заметили? Необычное? Подозрительное?
– Да ничего. Надя только мне сразу показалась красной, возбужденной. Я еще подумала: пьяная, что ли?
– Она пьяной ни разу в жизни не была.
