Наконец, отсмеявшись, вдохнув и выдохнув раз десять, я сумела взять себя в руки и задать единственный интересующий на тот момент вопрос:
– Ты решила в корову, что ли, поиграть? Или боялась в темноте потеряться? – Силы кончились, и я снова забилась в конвульсиях.
Олька грозно зыркнула сначала на меня, а затем на Володьку и ответила:
– Вот и эта зараза то же самое спросил. И ржал так же, как ты.
– Ну, я его понимаю, – выхватив у подруги полотенце, я вытерла им слезы, – у-у-уфффф, ну, ты даешь, подруга! Повеселила от души.
– Оль, я бы сейчас ни в жисть! – Володька сложил руки в молитве на груди. – Ты ж помнишь, я даже спрашивал тебя потом, куда этот чудный аксессуар подевался?
– Ой, да иди уже отсюда, – подруга замахала руками на супруга, – спрашивал он, через десять лет. Ага, ага, то-то мне до изысков, когда вон дети в соседней комнате того и гляди проснутся. И вообще, не нервируй меня, давай уже спи, тебе завтра на работу.
Горько вздохнув, Вовка скрылся за дверью.
– Можно подумать, твой Андрей по-другому отреагировал? – Ольга подозрительно сощурила пьяные глаза.
Мгновенно посерьезнев и, кажется, даже протрезвев, я кивнула.
– По-другому, да. Вернее, он тоже хмыкнул весело, но сдержался. А на следующий день подарил мне такое сексуальное белье. Ну, ты понимаешь… Специальное, в общем.
– Ой. – Зажав рот ладошкой, подруга испуганно смотрела на меня во все глаза. – Прости меня, дуру старую. Пожалуйста… – Она умоляюще сложила руки.
– Оль, ну ты чего? – удивилась я.
– Не за что тебе просить прощения. Мне Андрея всегда приятно вспоминать. Да и никакая ты не старая. Давай выпьем лучше. – Я подставила свой бокал.
– Давай за Андрюху твоего, – проговорила подружка серьезно, – не чокаясь! Хороший был мужик, царствие ему небесное.
Я кивнула, сглатывая подступивший к горлу ком.
Глава семнадцатая
Все, что нас не убивает, делает сильнее. Или просто лишает чувств. Четырнадцать лет назад
– Лерочка, доченька, ну нельзя же так. – В мамином голосе было столько тоски, что на какое-то мгновение внутри меня даже шевельнулась жалость.
Но затем тут же исчезла. Как и все другие эмоции, покинувшие меня месяц назад. – Господи, ну что же так убиваться-то?! Ведь ты такая молодая! Будет у тебя еще и парень, и ребеночек – все будет, доченька. Тебе жить да жить, а ты заживо себя хоронишь!
Натянув покрывало на голову, я отвернулась к стенке, не проронив ни слова. По квартире разлилась трель дверного звонка.
