Мне о вас, впрочем, тоже: я ведь, вы уж простите, тоже кое-чего в этой жизни стою, так что абы к кому на работу не пойду. Тем более секретарем. Так что почитала, просветилась.
Петров усмехнулся:
– И как? Понравился?
Я удивилась:
– В каком смысле? Вы, безусловно, профессионал. Добились многого, работников, по слухам, не обижаете. Многие с вами с самого начала – больше двадцати лет. Как по мне, это о многом говорит. Что до остального… Так это меня совсем не касается.
– Интересно, интересно. – В глазах Серпала заплясали озорные чертики.
– И что же такое вы понимаете под «остальным»?
Я замялась, понимая, что ступила на тонкий лед, но, взглянув прямо в глаза шефу, неожиданно решилась и выпалила:
– Мне кажется, вы не очень счастливый человек.
– Что?! – Петров изобразил удивление довольно натурально. Хотя, как знать, может, и впрямь не прикидывается. – Это я-то? Тот, кто достиг вершины мира? Тот, кто может позволить себе все: любое путешествие, любую вещь, любую женщину! Или вы про простое семейное счастье? – Мужчина растянул губы в притворной улыбке.
– Ну да, ну да, вполне в женском духе. Стакан воды некому подать и все такое, да?
Я поморщилась.
– Пожалуй, зря я это сказала, конечно. Просто мне показалось… Хотя нет, забудьте, вы правы. Это во мне доморощенный психолог заговорил: перечитала я соответствующей литературы в свое время. Можно идти? – поднялась я, посчитав разговор оконченным.
– Ну уж нет, голубушка, – деланно возмутился Петров. – Так просто вы не отделаетесь! Знакомиться так знакомиться.
Давайте теперь о вас поговорим. Что там у вас со счастьем? Как с ним обстоят дела? Тридцать восемь лет, не замужем, детей нет, карьера коту под хвост. Как вы встаете по утрам с постели? Что вас заставляет это делать? – В тоне начальника я уловила искренний интерес.
Сглотнув ком и пытаясь загнать подступившие к глазам слезы обратно, я сцепила пальцы еще сильнее. Не помогло – предательская влага блеснула на ресницах, сделав очертания предметов размытыми. А ведь мне было что сказать сидящему передо мной человеку! Захоти я, могла бы поведать ему о мотивах, побуждающих меня просыпаться каждый день.
У меня-то как раз имелась цель в жизни.
Видимо, уловив мое настроение – не зря Петров стал тем, кем стал, он смущенно кашлянул и произнес виновато:"
"– Простите меня, Валерия. Я вовсе не хотел вас обидеть. И совсем не так представлял нашу беседу. Просто вы угадали, и… Хотя нет, забудьте. – Серпал махнул рукой. – Это так – минутная слабость.
