По некоторым связям…Однажды я осматривала его близкую подругу после изнасилования…Тяжелый был случай. Очень тяжелый. Девочке было всего пятнадцать лет. Но уже тогда после разговора с ней, я поняла, что Глеб хороший мальчик. Он помогал ей справиться со всем. После она сказала, что только он и помог.
— Он…Мне не рассказывал…
— Думаю и не стал бы… — задумчиво говорит она. — И не говори, что я сказала…
— Не стану…
— Ну…Займемся готовкой? Чтобы встретить твоего мужчину красивым столом?
— Боже, он меня тогда с потрохами сожрёт, — хихикаю я вслух и целенаправленно иду к кухне, услышав за спиной резонный вопрос:
— Почему? Любит, когда готовишь?
— Не то слово…Обожает…
* * *Когда праздничный ужин готов предвкушаю нашу встречу с Глебом…Наш совместный первый Новый Год.
Не знаю, почему это так важно для меня. Опять же я стала сентиментальной из-за гормонов. Слишком сентиментальной…
Жду его как ненормальная, всё время поглядывая на часы…Звоню и звоню, потому что он опаздывает. У меня сердце из-за этого не на месте.
"
"Трубку берут только с десятого звонка, когда время на часах переваливает за девять вечера. По идее он уже должен быть здесь, со мной. Слышу какие-то стоны и визги. Тут и умной быть не надо, чтобы понять, что на том конце провода занимаются сексом.
Десять секунд, двадцать…Стараюсь дышать, не верю в происходящее, но чётко улавливаю именно его интонации.
А когда звучит это: «Даааа, Глеб, возьми меня сзади», я вообще проваливаюсь куда-то в пустоту и беспросветную непроглядную темноту, из которой вряд ли смогу выбраться.
______________________
Милости прошу в ещё один проект — «26 суток». Любители эмоциональных качелей, американских горок и переработки стекла, жду вас там)))
«Сколько себя помню мы дружили… Столько же не понимали друг друга. Ругались — мирились. Обижались — прощали. Моя больная безудержная безбашенная любовь… Гордей Яровой. Три «Б» и все такие важные… Сейчас нам по девятнадцать лет. За всю историю нашей дружбы мы достали друг друга настолько, что перекрыт доступ к кислороду.
Он наконец сознался мне во всём, а я — нет. Для меня это удар ножом в сердце. Ведь если признаюсь и я, то дружбе раз и навсегда конец.
В один из дней он поставил мне условие. Он увезёт меня далеко-далеко. А куда именно, никто кроме нас не будет знать. Запрёт нас в одном доме, где у меня наконец будет время понять, что я к нему чувствую, а не убегать от этого. Без права уйти или сбежать, как трусихе, как я обычно это делаю.
