Он находится у них в гостях, мы долго болтаем, около часа. Так, что он уже начинает отбирать у неё трубку. Кир смеётся на заднем плане, а я так хочу к ним. Безумно хочу, хоть и знаю, что его отец меня ненавидит и может что-то сделать. Если бы речь касалась только меня, я бы на всё наплевала, но теперь во мне наше с Глебом продолжение, а, значит, мы оба уязвимы.
Он обещает приехать 31-го вечером. Как раз назначает в Питере сделку по продаже на этот день. Я же с самого утра бегаю по дому в предвкушении и смеюсь, раскрывая везде шторы, как маленький ребенок.
Мы с Людмилой Эдуардовной даже нарядили ёлку, которую нам привезли. Огромное дерево, тянущееся до самого потолка, а в гостиной они все пять метров, наверное. Я никогда ещё не наряжала что-то с такой радостью. Разве что, когда была совсем маленькой…Но то другое…Сейчас же я чувствую чисто женское счастье.
Людмила Эдуардовна по истине добрый и хороший человек. Я удивляюсь, как Глебу достаются такие люди… Наверное, потому что глубоко внутри он сам такой. Просто не всем это показывает.
Около двух часов дня охрана приносит к порогу огромную коробку с бантом.
— Это для Вас. Просили передать.
Я недоверчиво кошусь на неё и опасаюсь подходить.
— Не волнуйтесь, она проверена, кроме того, она от Глеба Александровича, — смеётся один из охранников Миша. Мы познакомились на днях.
Я стеснительно отвожу взгляд, и парень помогает мне затащить её внутрь. Принимаюсь распаковывать на самом входе.
Кроватка. Белоснежная. Уже заправленная комплектом детского белья в бело-голубых тонах, а внутри записка.
«Я всегда верю твоей интуиции, ведьма. Люблю тебя. Буду в восемь.»
Растекаюсь на месте… Рассматриваю её и это самое милое, что я могла увидеть сегодня. Хотя и Глеба просто безумно хочу ощутить…Обнять и не отпускать, что бы ни случилось…
Михаил и Людмила Эдуардовна не разрешают мне её двигать, но по моей просьбе ставят возле ёлки. Странно, да. Но это то, что я хочу видеть. И хочу, чтобы Глеб это видел.
А ещё я бы хотела сделать ему подарок, но мне даже выйти отсюда нельзя, что слегка меня расстраивает, однако Людмила говорит, что я уже ношу самый большой подарок под сердцем.
Она не устает напоминать с какими чувствами Глеб говорил о нашем ребенке.
— Мой муж хороший отец, но такой трепет я уловила впервые. Тут что-то личное…Он очень Вас любит.
— Я знаю…Я это знаю. И спасибо Вам, что сидите здесь со мной…
— Не за что, Катюша…
— А откуда…Откуда Вы его знаете?
— Он не говорил?
— Нет…
— Мы знакомы три года.
