— Что с твоим плечом? Нужно обработать… — шепчу, глядя на то, как он мучается. — Ты напрягаешься и… Это… Пуля, верно? Тебя тогда задело? Провожу ладонью по его лицу.
Максимум, что себе позволяю. Но даже это кажется таким интимным, что он замирает, прикрывая глаза.
— Задело, малыш.
— Дай я посмотрю, — прошу его, и он всё же слезает с меня, а я встаю следом, пододвигаясь к нему ближе.
Долго смотрим друг другу в глаза.
Коннект происходит незамедлительно.
Питаемся друг от друга…
Чувствуем. Дышим. Как два раненных зверя.
Слышу его сердцебиение.
Тук-тук-тук-тук… Тук-тук-тук-тук…
Ускоренный бешенный пульс.
Смотрю на него.
Голубые огни как никогда чисты и одичалы.
Высеченные линии подбородка привлекают всё моё внимание, пока из-за быстрого скользящего манящего движения языка ракурс не смещается чуть выше. Губы, что влекут и обездвиживают…Его приоткрытый рот…
Внутри меня что-то загорается и покалывает от самого солнечного сплетения до лобка.
Господи, так хочется его поцеловать. Так сильно, что хочется кричать!!!
Кое-как отвлекаюсь от его лица.
Сдвигаю ткань футболки в сторону, касаясь пальцами его кожи. В месте ранения она горит ещё сильнее.
— Ужасно… Глеб, придется снять… И нужно выпить антибиотик.
— Да я уже понял, — отвечает он, когда я встаю и ухожу за перекисью, бинтом и таблеткой. Он морщится, стаскивая футболку через ворот, и естественно, возвращаясь, я не могу оторвать глаз уже от его тела.
Особенно, учитывая свои взбунтовавшиеся гормоны.
Ненавижу, блин!
Сейчас ведь совсем не до этого.
Не нужно пялиться на его торс. На его литые кубики и косые мышцы живота, выразительный V-образный треугольник, а ещё поросль тёмных волос, ведущих к резинке его трусов, выглядывающих из-под спущенных джинсов. Господи! Это бесчеловечно!
Он ранен! Ранен!
А ты сейчас вообще в роли медсестры…
Господи, это ещё хуже! Пиздец же как заводит!"
"Как же хочется провести ногтями по его загорелой коже…Въесться ими в плечи, сомкнуть пятки за его поясницей, ощутить его давление в паху, размножиться под ним на миллиарды частичек, а затем проникнуть в его душу каждой из них…
Овладеть, соединиться, стать большим…
Помоги мне, дай силы вынести это!
Сажусь к нему ближе и всё работает как по щелчку пальца.
Забвение. Мне становится дурно от вида его раны.
— Целились, чтобы задеть или…? — спрашиваю, промакивая бинт.
— Не знаю. Увернулся. Был бы профи, завалил бы, наверное, — предполагает он, изъясняясь так просто, будто мы говорим об обыденных вещах.
