Важны две вещи: друг он тебе или враг, а также живой он или мертвый.
— Вот это верно, — согласился Юра. Он сидел, опустив голову. Было заметно, как его руки, держащие костыль, слегка дрожат. — И все равно, прости нас. Я постараюсь, чтобы Олег больше не смел распускаться.
— Да ничего. Рана пустяковая. К тому же ни на что она уже не повлияет, она, как видишь, не первая… Тебе очень трудно ладить со своим другом? — перевела я разговор.
Юрка пожал плечами:
— Мне всегда было с ним нелегко. Он и раньше был резок, импульсивен, самоволен.
Всю жизнь он превращал в нестандартную игру, но всегда был надежным парнем. Сейчас все очень изменилось, он тоже. Все его качества гипертрофировались до совершенно невыносимой степени. Но я ничего не могу поделать. Каждый переживает свое горе по-своему. И каждый по-своему от него спасается. Олег во многом из случившегося винит себя. И никакие разумные доводы на него не действуют.
— Время все исправит, так или иначе.
— Я все время говорю это ему. Он мне. И оба в это не верим.
Поэтому-то он и принял тебя столь агрессивно… Понимаешь, Катюша была для нас обоих чем-то особенным. В первое время после того, как я потерял возможность нормально двигаться, Олег стал вместо меня заниматься Катей по-настоящему. Он своими руками вылепил из нее то, чем она была. С ее гибелью он потерял больше, чем я…"
"— Вряд ли Середа одобрит то, что ты сейчас делишься со мной вашими личными проблемами. Не надо, Юрий. Я вам совершенно никто. Тебе же потом будет неловко за свой рассказ, — я поняла, что если разговор и дальше пойдет в таком ключе, мне будет очень сложно не переступить черту дозволенного.
А форсировать события прямо сейчас было совершенно нелепо.
— Черт знает что случилось со мной, когда я тебя увидел, но мне кажется, что с тобой я могу и должен говорить об этом, — возразил Юрка. — Если я не прав, скажи мне прямо, чтобы я заткнулся.
— Я не стану тебе этого говорить. Я буду слушать тебя столько, сколько будет нужно тебе.
— Почему? — удивление Юрия было очевидным.
— Может быть когда-нибудь я что-нибудь тебе объясню.
— А у тебя есть близкие?
— Н-нет… То есть они слишком далеко отсюда. Считай, что я совершенно одна на свете.
— Почему ты не вернешься к ним?
— Они давно похоронили меня. И не стоит менять то, что есть.
— У вас были проблемы?
— Нет, они любили меня, — ответила я, сама не зная, о ком я говорю, о Юре и Олеге, или о родственниках Мариэлы.
— Тогда почему?
— Я же сказала, они похоронили меня.
