Я отклонилась, едва не упустив момент. Кулак Олега просвистел у моего лица и задел левую щеку. Юра ухватил Олега за плечи и оттолкнул от меня подальше. Взявшись за щеку, я почувствовала влагу под пальцами. Отняв ладонь, я увидела на ней кровь. Олег рассек недавно заживший шрам.
— Не стоило так торопиться, Олег, — произнесла я, зажав рану ладонью. — Никогда не стоит спешить причинить боль. А вдруг тот, кому ты причинишь боль, окажется совсем не тем, кем ты его считал? Не так ли?
Слова мои были, конечно, справедливы, но, боже мой, намеренно будить в них страшные воспоминания — это было чересчур жестоко.
Это было бессовестнее, чем втроем нападать на девушку.
Поэтому самое разумное, что я могла сделать теперь: скорее уйти, чтобы не видеть, как ребята будут переваривать мой выпад. Не сказав больше ни слова, я поспешила в раздевалку и, не останавливаясь, бросилась в душ.
Никогда раньше Олег не позволил бы себе такого. Это было что-то новое и нехорошее в нем, чего никогда не было раньше. Бедняга защищал нишу, принадлежащую Екатерине.
И уж, конечно, мне не стоило так откровенно подкалывать ребят.
Я вышла из душа, оделась. Осмотр в зеркале успокоил меня. Да и вряд ли какое-то еще повреждение могло сделать мое лицо более некрасивым, чем оно уже было.
— Мария, можно мне войти? — услышала я голос Юры.
— Да. Что случилось?
— Нужно поговорить, — Юра прошел в раздевалку и приблизился ко мне. — Я сяду?
— Конечно.
Мы сели рядом на гимнастической скамеечке. Первым порывом Юрки было достать сигарету, но он сдержался.
— Наверное, мне нужно извиниться перед тобой за себя и своего друга, — начал Юра.
— Не стоит. Кажется, мои слова тоже не доставили радости вам обоим.
— Что есть, то есть, — помрачнел Юра. — Ты даже не представляешь, до какой степени.
— Мы квиты.
— Я просто хотел объяснить кое-что. Ты невольно задела самые больные места. В этом костюме раньше всегда тренировалась моя сестра. Я, она и Середа работали вместе около трех лет. Я очень ее любил. Она погибла, ввязавшись в грязное дело, из которого я не смог ее вытащить.
Погибла по нашей с Олегом оплошности. Все это до сих пор слишком тяжело. Поэтому я прошу тебя не сердиться на Середу. Он не такой уж злой человек… Этот грубый срыв… Это нетипично для Олега.
— Я знаю… Я понимаю, — поправилась я. Юрка, переведя дух после своего высказывания, снова сделал попытку достать сигарету.
— А я не такой уж добрый, — заметил он.
— Чаще всего бывает, что совершенно неважно, добрый человек или злой.
