— я уже хотела положить трубку, но на том конце возникла перепалка, и через пару секунд спокойный голос брата коротко приказал:
— Отставить!
— Но, Юрка! Мы упустим его!
— Ты уже рискнула один раз. Если он клюнул, то пойдет именно домой. Олег встретит его там. Он уже выезжает.
— А если он пошел не домой? Мало ли мест, где он мог оставить письмо? К тому же, Олег будет полчаса тащиться до места!
— Послушай-ка: спорить будем потом. Я жду тебя в конторе! — отрезал босс.
Юрий первым повесил трубку, и это означало, что доказывать что-либо было бесполезно с самого начала.
Но в одном Юра ошибся — я не поеду в контору, если уж я спровоцировала Зубарского на замешательство и бегство, удержаться от того, чтобы самой завершить начатое, я не могла.
Я вышла из бара на оживленную улицу и почти бегом двинулась изученным за неделю маршрутом, опасаясь потерять клиента. Но через пару минут я увидела его далеко впереди. Теперь будет совсем не трудно держать его в поле зрения.
С определенной долей риска можно было быть почти уверенной, что Зубарский, ошарашенный тем, что его секрет раскрыт, невольно сделает все, чтобы дать нам необходимую информацию. Этот человек сегодня был явно чем-то смертельно напуган.
Насколько мы успели узнать этого добропорядочного состоятельного обывателя, намерения его относительно расследования были искренни.
Его эксцентрическая жена исчезла полгода назад, оставив двусмысленное письмо.
Она уходила туда, где обещано все, чего ей не хватало, просила за нее не беспокоиться и не сердиться. Письмо светилось счастьем и оптимизмом, и не было похоже на предсуицидную записку. К тому же человек, готовящийся к смерти, не берет с собой наряды, туалетные принадлежности и наличные деньги. Похищение как будто бы тоже исключалось, за полгода никто ничего не потребовал от Зубарского. В милиции Зубарскому не помогли, заявив, что крепче надо было любить жену, и поскольку какого-либо насилия в обстоятельствах исчезновения, а проще — бегства, не усмотрели, дело то ли быстро закрыли, то ли вовсе не возбудили.
Зубарский в общем-то не особенно беспокоился и не сердился, как и хотела беглянка. Но, как он нам заявил, в последнее время он стал чувствовать, что за ним следят, и стал бояться за свою жизнь. Поскольку в милиции его снова отшили, посоветовав сходить к врачу, он пришел к нам.
