Он отступил от тела, и кто-то тут же занял его место. Автомобиль, сбивший Зубарского, стоял тут же, водитель сидел, навалившись на руль, и с ужасом смотрел вперед, не пытаясь никуда двинуться.
Послышалась сирена, и Олег, сделав мне едва заметный знак, быстро пошел к своей машине, что стояла неподалеку на стоянке. Когда я села рядом с ним, он уже звонил в контору и разговаривал с Юрой.
— …Я думаю, нет. Парень никуда и не пытался скрыться. Он, кажется, был нетрезв, сидит в машине… Нет, гаишники уже вывели его, увозят… Нет, Юрка, это очевидная случайность.
Ты бы видел лицо этого Зубарского, когда он вывернул из-за угла. Если бы ему навстречу несся поезд-экспресс, он бы не свернул…
Олег замолчал, слушая какие-то длинные рассуждения Юрки. Изредка он бросал на меня озабоченный взгляд, и я представила себе, как Юра прохаживается сейчас на мой счет. Затем отнял трубку от уха, укоризненно взглянул на нее, вздохнул и положил на место.
— Не переживай, малышка, — произнес он задумчиво.
— Кто тебе сказал, что я переживаю? И сколько раз тебе говорить, чтобы ты не называл меня малышкой! — разозлилась я.
Олег пожал плечами, отвернулся и стал смотреть в окно, как подъехавшая машина скорой помощи забирает труп, прикрытый пленкой.
— Вот и все. По крайней мере никто не потребует возврата аванса, — заявила я, понимая, что подобные заявления как-то некстати в такой ситуации, но дурацкие слова сами вылезали из меня. — Ну кто же, в самом деле, мог предположить, что после встречи со мной, у него так заедут шарики за ролики, что он вздумает бросаться под машину…
В ответ на мою реплику Олег пожал плечами:
— Юрка предполагал.
Мужик был чем-то доведен до полного отчаяния. Полгода он держался из последних сил. В субботу случилось что-то, что могло иметь решающее значение в его жизни… Так или иначе, ты оказалась некстати со своими спецэффектами… Он все-таки не подозреваемый, а клиент…
— Правильнее будет сказать — подозрительный клиент, — попыталась защититься я.
— Юрка в ярости. Даже более того — в бешенстве. И мне кажется, наказание он тебе придумает что надо, — отрезал Олег.
Вот в этом он был прав. Юрий не выносил, когда кто-нибудь из нас нарушал его указания. Тем более, если последствия непоправимы. Чувствовала я себя скверно. Похоже, что мне не следовало всего этого делать. И уж тем более, не следовало защищаться. После моих идиотских высказываний даже Олег вряд ли будет снисходителен ко мне.
Олег молчал.
