Звуки, запахи, ветер, бьющий в лицо сквозь дверные проемы вертолета — все ушло на второй план.
— Марсен, снижаемся. Чуть назад и вниз.
Он послушно повернул машину и аккуратно посадил ее прямо на обрыв оврага. Я выпрыгнула на землю. Красота неописуемая, тишина, покой, величавость нетронутой природы. Экологическая культура — вот чему мог бы научить Первый мир. Я спрыгнула вниз на склон. Марсен двинулся следом. Он был тяжелее, и песок из-под его ног скользил вниз мощным потоком. Марсен словно съезжал вниз вместе с пластом песка.
Внизу на самом дне оврага я заметила что-то вроде пещеры. Расщелина, почва из которой была вынесена ветрами и талой водой, оголенные корни уже давно отмерших деревьев, присыпанные песком… И довольно большой, в человеческий рост, проем, ведущий вглубь, в толщу песчаного склона. Оттуда из этой чернеющей дыры исходил невероятной силы призыв. Именно оттуда.
Я посмотрела на Марсена. Он равнодушно обводил взглядом окрестности, и было ясно, что он ничего подобного не чувствует.
— Ты знаешь это место?
Он неопределенно пожал плечами и проговорил:
— Обыкновенное место. Таких оврагов в лесу сотни.
Если бы он только знал, как он не прав. Но в моих интересах было не разубеждать его.
Я села на торчащий из песка толстый сухой корень. Марсен встал поодаль. Такой ни на шаг не отпустит. Как же мне в следующий раз оторваться от него и добраться сюда? Неразрешимая задача, над которой стоит подумать.
— Садись, что ты маячишь? — я хлопнула ладонью по корню.
Марсен покачал головой:
— Я не имею права. Я на службе.
— Сядь, в конце концов, Виллен сказал, что ты мне подчиняешься.
Марсен подошел, но не сел на корень рядом со мной, а опустился на песок. Я не стала настаивать, поскольку странный архаичный этикет этого мира никак не хотел укладываться в мои представления о том, как следует общаться людям.
— Не сочти за дерзость, Рэста, но никогда не говори Виллену или кому-нибудь из его клана то, что ты мне говорила в вертолете, — медленно произнес он, глядя в сторону.
— Что же такого крамольного я сказала?
— Я не хочу снова обсуждать вопрос о верховенстве миров, но за подобную… — он слегка замялся.
— …ересь? — помогла я ему.
— Можно сказать и так. За это многие люди в течение веков платили жизнью.
— Ну, допустим, я все-таки захочу прояснить этот вопрос. Что же меня ждет?
— Смерть, — как нечто совершенно естественное, сообщил Марсен.
— А после?
— Что после?
— После смерти.
