И тут… Да, все-таки, хотя и не зажегся в окнах желанный свет, входная дверь широко распахнулась мне навстречу. Не останавливаясь, я с разбега попала в сильные нежные руки Одера.
Глава 10
— Почему ты еще не встала? — Одер вышел из ванной и недоуменно уставился на меня.
— Я не хочу вставать, — отозвалась я и натянула на себя одеяло.
— Разве ты не поедешь со мной на стадион? — удивился он. Его глаза обиженно заблестели.
— Я хотела, но…
Одер присел ко мне на постель. Его палец скользнул по моей левой щеке, а на лице обиду сменило беспокойство.
— Что? Мариэла, лучше сразу скажи мне, тебе опять плохо?
Его измученный взгляд вынимал душу.
— Нет, все в порядке.
— Никаких галлюцинаций? — уточнил Одер.
— Никаких. Мне просто кажется, что я немного простудилась. Знобит. А мне так хотелось с тобой поехать, — соврала я. От необходимости лгать мне и вправду стало нехорошо. Я всегда избегала лжи в отношениях с Одером, даже в мелочах. Но сейчас мне хотелось, чтобы он поскорее ушел.
— За время твоей болезни я проиграл три этапа. Потому что мысли мои были очень далеко от трассы, — печально усмехнулся Одер. — Но если ты скажешь, чтобы я остался с тобой, я останусь, потому что думать одновременно о тебе и о трассе совершенно мне не под силу.
— Что ты выдумал? Отправляйся на тренировку! Немедленно, а то опоздаешь. Я поправлюсь, потому что хочу быть на стадионе во время следующего этапа, — я и этого вовсе не хотела. Просто иначе я не могла сказать.
Потому что Мариэла не могла бы поступить по=другому, а я все-таки Мариэла. По крайней мере, все меня ею считают, не могу же я сразу всех разочаровать.
— Ты обещаешь никуда не выходить за пределы сада?
— Ну конечно.
Одер встал и ушел в гардеробную одеваться. Я облегченно перевела дух. Мне нужно было скорее остаться одной. Одер очень действовал мне на нервы. Его постоянное внимание, ахи, охи, вздохи, сочувственные вопросы не давали мне уйти в себя, не давали возможности заглянуть туда, за пределы моего мира, где остались боль и страдания двоих людей, которых никогда раньше не встречала Мариэла, но которых она теперь знала лучше, чем кого бы то ни было.
И в страданиях этих людей была виновата я. Нет, не Мариэла Виттмар. А я другая.
Я знала, как выглядит эта другая женщина. Я видела ее и раньше. В снах. Не очень часто, но достаточно, чтобы запомнить. В тех снах она все время была мной, а я ею.
