Через двадцать минут я уже знала: муж бросил ее с грудным ребенком, и с тех пор о нем ни слуху ни духу, сына она воспитывала одна, души в нем не чаяла, но пользы ему это не принесло. Не успев закончить школу, он угодил в колонию и стал там частым гостем, жизнь его после очередного освобождения бывала бурной и доставляла матери много хлопот, отсидки длились все дольше, а промежутки между ними становились все короче. Однажды, в один из таких промежутков, сын успел свести близкое знакомство с девушкой, которая родила ему дочку, но радостную весть он получил уже в тюрьме, где вскоре молодые и расписались.
Семья у невесты была из неблагополучных, девушка перебралась к Лидии Михайловне, но через полгода с квартиры съехала, прихватив не только свои вещи, но и свекровины, однако забыла дитя. Внучка так и осталась с Лидией Михайловной. И жили бы они вполне счастливо, если бы не трепетное ожидание появления то одного родителя, то второго. Невестка, правда, наведывалась редко, зато всякий раз грозилась забрать дочь, но, получив некую сумму денег, удалялась.
Появление сына ожидалось в мае, и Лидию Михайловну уже лихорадило в предвкушении радостной встречи.
– Теперь еще вот эта беда, – со вздохом закончила она. – Как такое могло случиться? В голове не укладывается.
– Вы у них давно работаете? – спросила я.
При знакомстве с Лидией Михайловной ни одним из моих удостоверений воспользоваться мне не пришлось, женщина была уверена, что я из милиции. Такое простодушие просто умиляло.
– Да уж третий год.
Прихожу убираться три раза в неделю. А так Людмила Матвеевна по дому все сама делала, вечером она в школе, а днем дома. Женщина она работящая, не избалованная, хорошая хозяйка, все у нее по местам, и поесть приготовит, и мужу рубашки погладит, я сколько раз предлагала ей помочь, мол, что вы все сами. Всегда она веселая такая, не ходит, а порхает по дому. И вдруг это несчастье.
– Веселая? Говорят, у Людмилы Матвеевны в последнее время на работе были неприятности.
– Может, и были.
Я о том не знаю. Хотя да, в последнее время она все больше молчала, вроде как сама в себе. Мне ничего не говорила, а я с вопросами, знамо дело, не лезла. Но мне кажется, она из-за Вики больше переживала.
– Из-за дочери?
– Ага. Разболелась та что-то, пришлось ее в санаторий отправить, а девочка в спецшколе учится, Людмила Матвеевна беспокоилась, как бы это на учебе не сказалось…
– В каком она санатории?
– Не знаю. Вчера на похоронах Вика была, конечно.
