Уехала. Вчера. Я не в обиде, в конце концов, у нее своя жизнь.
– У меня создалось впечатление, что она готова быть рядом с вами столько, сколько потребуется.
– Она хорошая девочка, но злоупотреблять добротой близких все-таки не стоит.
– Я хотела вот о чем спросить вас, Владимир Сергеевич, – после небольшой паузы начала я. – Вы помните некоего Арапченко? Он работал у вас водителем, довольно давно, лет четырнадцать назад?
– Арапченко? – нахмурился он. – Возможно, работал. Согласитесь, четырнадцать лет – большой срок.
А в чем дело?
– Странная история, он у вас работал, а через несколько месяцев после гибели вашей первой жены уехал довольно далеко от этих мест, причем уехал вовсе не бедным человеком, открыл свое дело… А месяц назад вдруг явился сюда и, представьте, был застрелен. Он, кстати, наводил о вас справки. Вот я и подумала…
– Не знаю, что вы подумали, Ольга Сергеевна, но никакого Арапченко я не помню, – спокойно ответил Корзухин. – Наводил человек справки, и что с того? Может, ему была нужна работа.
Я начинаю думать, что моя скромная персона слишком вас занимает. Вы, случайно, в меня не влюблены? Вашему мужу стоило бы уделять вам больше внимания. – Он широко улыбнулся и поспешил побыстрее от меня отделаться, увидел какого-то типа в толпе и рванул к нему.
Разговора не получилось, а жаль. Пока я горевала по этому поводу, всех пригласили к столу. Корзухин оказался очень далеко от меня, что горе мое лишь усугубило. Пошли тосты, Корзухин, судя по всему, уходить не спешил. Может, боялся, что я перехвачу его по дороге и начну приставать с вопросами? Я томилась на чужом празднике жизни, дважды собиралась улизнуть, но продолжала сидеть за столом, наблюдая за Владимиром Сергеевичем.
Он достал из кармана пиджака телефон, как видно, услышав звонок, взглянул на дисплей без удовольствия, поднялся с места и направился в сторону туалета.
Я поспешила за ним, коридор был пуст, и слова Корзухина, идущего впереди, я слышала очень хорошо.
– Приеду через неделю. Или через две. Ты понимаешь, что я занят? Я не выгонял тебя, не болтай чепухи.
Ты мне нужна. Я люблю тебя. Ради бога, давай без истерик."
"Он вошел в туалет и громко хлопнул дверью, а я замерла возле этой самой двери, но более ничего не услышала, кроме шума воды, льющейся из крана. Я зашла в дамскую комнату по соседству, Корзухин вскоре вернулся в зал, а я решила, что мне там больше делать нечего, и смылась тихо, по-английски.
Я садилась в машину, когда меня окликнули из темноты.
