– Мой ребенок умер, – поморщившись, сказала я.
– Это у тебя вроде мантры? Читаешь по сто восемь раз в день? – Я достала телефон и стала набирать номер. – Что ты делаешь, милая? – ласково поинтересовался Лукьянов.
– Звоню Тимуру. У тебя есть время смыться отсюда.
– В самом деле позвонишь? – не поверил он.
– Сейчас ты в этом убедишься.
– Не спеши. – Лукьянов подошел и взял телефон из моих рук, широко улыбнулся и заявил: – Классно выглядишь.
– Ты тоже, – кивнула я.
Длинные светлые волосы он собрал в хвост.
Других изменений его внешность не претерпела, но с новой прической он выглядел совершенно иначе. Очки без оправы делали его физиономию интеллигентной и безопасной, впрочем, это старый трюк. Его способность менять внешность такими вот нехитрыми приемами всегда меня поражала. Я в который раз подумала: Лукьянов прирожденный актер, с невероятной способностью к перевоплощению. Он мог выглядеть «серой мышкой» – пройдешь мимо, не обратив внимания. Или как сейчас, милым симпатичным парнем, которому хочется открыть душу, прикорнув на его широком плече, начисто забыв, что кем-кем, а милым и безопасным он точно никогда не был.
– Ты с таким интересом меня разглядываешь, – хмыкнул он. Опустился передо мной на корточки, устроил руки на моих коленях. И теперь с озорством поглядывал на меня снизу вверх. Я вздохнула.
– Саша, я совсем не уверена, что была достаточно осторожна. Если есть что сказать, поторопись.
– Не беспокойся, – беспечно отмахнулся он. – Сюда они не сунутся, дождутся, когда я выйду.
– Это должно беспокоить в первую очередь тебя. – Я опять поморщилась, что от его внимания не укрылось.
– А тебя – нет? Правда, нет? Думаешь, если ты вышла замуж, я поверю в твою большую любовь к нему? – Он засмеялся. – Кстати, на собственной свадьбе ты выглядела не очень-то счастливой. Тимурка твой смотрел гоголем, а ты все оглядывалась, вроде ждала кого-то. Не меня, случайно? Рассчитывала, что я приду и поставлю крест на дурацком спектакле? Если честно, меня так и подмывало шлепнуть урода.
Чего это он, кстати, потащил тебя венчаться? Он же у нас мусульманин, разве нет?"
"– Если тебя интересует его родословная, спешу сообщить: его дед – крещеный татарин из Питера, бабка – хохлушка, мать родилась в Карелии, а сам он считает себя русским.
– Сколько в нем всего намешано, – усмехнулся Лукьянов. – То-то у меня при одном взгляде на него тошнота поднимается.
– Как у меня сейчас, – кивнула я. Лукьянов опять засмеялся и покачал головой.
