– Ваш муж, которого в юности несправедливо отправили за решетку, вышел, стал богатым человеком, основал фонд, который помогает невинно осужденным обрести свободу.
– Вы совершенно правы, – согласилась я, – при фонде существует особая структура, в ней работают юристы, детективы, эксперты. Большинство заключенных с самым честным видом утверждают: ничего дурного мы не совершали, нас посадили ни за что. Но чаще всего это неправда. Да, ошибки случаются, но их не так уж много. Когда в фонд приходит просьба от родственников или от самого уголовника помочь ему освободиться, за работу берутся профессионалы, они проводят независимое расследование.
Из десяти обращений девять бывают ложными, преступник попал в колонию за дело. Почему он, прекрасно зная, что убил или ограбил кого-то, обращается к Дмитриеву? Потому что считает Степана наивным дураком, который сам отсидел в бараке и теперь определенно поверит собрату по скамье подсудимых. Но у мужа твердая позиция: если ты преступил закон, то получи наказание.
Лжецам он спокойно отказывает. Но если понимает, что человек и впрямь пострадал ни за что или его подставили, вот для него Степан сделает все, чтобы он вышел на свободу. Подключаются юристы, эксперты. Иногда я помогаю супругу. И вот из этого «иногда» потом получается книга.
Маргарита поставила на стол блюдо.
– Я читала в одном из ваших интервью, что вы любите сыр. У меня настоящий, из Франции.
– Спасибо, – обрадовалась я. – О-о-о! Фоль эпи! Моя слабость. Давно его не пробовала.
Хозяйка села напротив меня.
– Вы описываете в своих романах чьи-то истории, правдивость которых подтвердили сотрудники мужа, и в проверке их вы сами принимали участие. Верно?
– Да, – согласилась я.
– Если вам расскажут нечто интересное, оно может стать сюжетом детектива? – робко спросила Рита.
– В основе всех моих произведений лежат истории реальных людей, – осторожно ответила я.
– С настоящими именами? – прошептала Рита.
– Нет, – возразила я, – паспортные данные и даже места, где происходили события, изменены.
Действие, как правило, перенесено в Москву. Я плохо знаю другие города. И всегда изменяю адреса. Допустим, в реальности преступление совершено в доме номер девять по улице Степанчикова. Я упомяну правильное название улицы, но изменю номер дома на двадцатый. А на Степанчикова всего пятнадцать многоэтажек. Не хочу случайно обидеть или расстроить того, кто вдруг увидит свой адрес в детективе. Понимаете?
Хозяйка кивнула.
– Вы очень деликатны.
